Измена. На краю пропасти - Марта Макова
Я дышал, дышал, тёр ладонью грудь, пытаясь унять боль под рёбрами.
Не понимал, как Лизу и сына могла сбить машина. Они переходили дорогу? Лиза была очень дисциплинированным и осторожным водителем. И пешеходом она была таким же, потому что сама не раз жаловалась на вечно переходящих в самых неожиданных местах дорогу стариков и выскакивающую на проезжую часть безбашенную молодёжь. Она не стала бы нарушать правила, и Антону бы не позволила. Значит, им встретился неадекватный или обдолбанный водитель.
Лиза и сын были в разных отделениях, даже в разных корпусах. К жене меня пока не пустили, её ещё не привезли в палату. Я пошёл к сыну.
Антон сидел на кровати и смотрел в окно. Обернулся, когда я открыл дверь. Увидев меня, шмыгнул носом.
— Ты мамы был? — пытаясь удержать трясущийся подбородок, процедил сквозь зубы.
— Она пока не в палате, её ещё обследуют. — я прошёл и сел рядом с ним на кровать.
— Они не выпускают меня. Говорят постельный режим, ходить нельзя, только лежать. — сын не смотрел на меня, сидел стискивал кулаки и даже не моргал. — Про маму обещали узнать и сказать, но молчат. Я хотел свалить потихоньку — поймали уже на выходе, вернули в палату.
— Ты сам как? — осторожно, словно по минному полю ступал, спросил сына.
— Я нормально. Просто сотряс и шишка на затылке. До школы заживёт.
Мы помолчали с минуту. Первым не выдержал я.
— Что случилось, Антох?
— Девка какая-то чокнутая меня на дорогу толкнула. — сын на секунду замолчал, заново переживая произошедшее, скрипнул зубами. — Мама выскочила прямо перед машиной, которая на меня летела. Я ничего не успел сделать, пап. Я валялся на дороге, как бревно. У меня в башке звенело, я даже не понял ничего толком. Только визг тормозов услышал. Он от удара ушёл прямо на обочину в дерево, но маму зацепил.
У сына снова задрожал подбородок.
— Она в крови пап была. У неё всё лицо разбито. И кричала громко, когда её перекладывали сначала этот мужик-водитель на сиденье в машину, а потом врачи на носилки.
Обнял сына за плечи. Я боль и страх его, как собственные чувствовал.
— Что за девка была, сын? Откуда она взялась? — у меня каждая мышца в теле застыла, стала каменной.
— Я её не знаю, не видел никогда. Но она нас с мамой точно знала. Она по имени меня назвала. Потом что-то типа “ты детей теряла?", маме загоняла. И толкнула меня на дорогу. — пробурчал Антон.
У меня волосы на затылке дыбом встали.
— Я тебе звонил. — шмыгнул носом сын.
— Я был в самолёте. Из Казани летел. — с трудом выдавил из себя.
— Ты к маме иди, тебя пустят. — пытаясь скрыть тяжёлый вздох, тихо, сквозь зубы процедил Антон. — Потом расскажешь мне.
— А телефон твой где?
— Разрядился. Егор обещал привезти зарядку. Иди, пап. Узнай всё.
Идя по больничным переходам и коридорам, набрал приятеля.
— Сергей, ты в курсе, где сейчас моя протеже?
— Дружище, я бы с удовольствием забыл о ней. Хватило шороху, после того случая. — недовольно пробурчал приятель.
— Она напала на мою семью. Пострадали жена и сын. — я остановился, держа одной рукой телефон у уха, второй опёрся о стену и наклонился вперёд, потому что трудно было дышать, в груди ломило. — Они в больнице. Найди эту суку, Серёга.
— Заявление в полицию написал? — быстро перешёл на деловой тон приятель. — Что с женой и сыном? Свидетели есть? Полицию на место происшествия вызывали?
— Не знаю. — скрипнул я зубами. — Я только с самолёта и сразу сюда. Я жену ещё не видел, только сына. У него сотрясение мозга. Эта тварь толкнула его под колёса машины.
— Где это было? По идее ГИБДД должны были вызвать. — включил профессионализм приятель. — Сейчас подниму сводку, всё узнаю.
— Найди её, Серёга, пока она опять из города не свалила. В розыск объяви, или как там у вас это делается. Не дай ей уйти. Считай, заявление у тебя на столе. Действуй, дружище, действуй. Найди мне её.
— Всё только в рамках закона, Саш. Больно проблемная твоя протеже, до сих пор разгребаем.
— На статью она уже набрала, Серёга. Найди её.
Я слушал врача и чувствовал, как каменеет спина, как кровь в жилах густеет и тяжелеет, превращаясь в жидкий металл.
Когда я входил в палату к жене, я уже знал всё, что с ней произошло.
Лиза потеряла нашего ребёнка. Потеряла после нападения Виолы. Я знал, что жена никогда не простит мне этого.
А когда увидел спящую на больничной кровати Лизу: сломанную, бледную, лицо её ободранное, с кровавой коркой на губах, — мне захотелось выйти в окно.
Глава 32
— А где я должен быть, Лиз? — тихо, как-то обречённо спросил муж.
— Ну точно не здесь, Саша. — отвернулась я и осторожно прикоснулась пальцами здоровой руки саднящих губ. На подушечках остались красные разводы крови. — Тебе точно здесь не место. Всё что мог — ты уже сделал. Радуйся. Ребёнка нет, как ты и требовал от меня.
Я вцепилась в стакан, который держал перед моим лицом муж, и требовательно потянула его на себя. Мне нужен был глоток воды, в пересохшем горле скребло, как наждачкой.
— Не говори так, Лиза. — с болью в голосе произнёс Саша и всё-таки отпустил стакан, отдал мне его. — Ничего подобного я не хотел. Я погорячился, это была первая реакция на новость о твоей беременности. Желание защитить тебя, если понадобится даже от самой себя. От опасности, которой грозили тебе беременность и роды.
— Защитил? — сделав перерыв между глотками, я вдохнула в себя воздух и попыталась потрогать губы языком. Больно. Говорить больно, пить больно, смотреть на мужа больно.
— Не там ты опасность видел, Саша. — я моргнула, пытаясь стряхнуть с ресниц набежавшие слезинки. — Главной опасностью был ты сам.
Мне хотелось сделать ему больно. Так больно, чтобы он задыхался и корчился. Мне крови его хотелось. И я ужасалась самой себе, своей кровожадности и ненависти к мужу, которого любила все эти годы.
— Прости. — Саша присел на корточки, рядом с моей кроватью, чтобы наши лица оказались на одном уровне, потом опустился на колени. — Лиза, родная моя, любимая моя, прости. Я знаю, понимаю, что во всём виноват
