Ядовитое влечение - Т. Л. Смит

— Хорошего вечера, — бросает, не дожидаясь, пока я что-то решу.

Она проходит мимо Сорена и выходит туда, где её уже ждет друг. Я смотрю ей вслед, пока за ней не закрывается дверь.

— Надеюсь, это, блядь, стоит того, — рычу, обращаясь к другу.

— Один из членов вышел из-под контроля. Ты знаешь, что это значит, — отвечает он.

— Чёрт. — Я провожу рукой по волосам.

Это значит, что пришла чья-то очередь умирать.

Гейдж стоит в поле. Уже поздно, холод начинает пробирать. На миг пространство заливает свет фар, и мы с Сореном оборачиваемся, наблюдая, как Реон выходит из машины. Он неторопливо подходит, в тёмных джинсах и кожаной куртке.

— Кого ещё нам ждать? — спрашивает Гейдж.

Иногда, и я имею в виду действительно редкие случаи, мы встречаемся здесь. Тут тихо, и это место достаточно далеко от чужих глаз.

— Думаю, все в сборе, — говорит Сорен, поворачиваясь к нам. Его взгляд скользит по каждому, прежде чем остановиться на Гейдже.

Из Общества Отверженных есть только один выход — смерть.

Мы все это знаем.

Именно поэтому Реон всё ещё здесь. Даже если он не хочет. Хоть и любит все эти нездоровые развлечения не меньше нашего.

— Почему вы все… — Гейдж осекается, лихорадочно оглядывая каждого из нас. Я вижу, как в нём начинает прорываться паника. Его взгляд мечется, руки сжимаются и снова разжимаются.

Он нервничает.

Так и должно быть.

Он вот-вот умрет.

— Я ничего плохого не сделал. Ничего. — Он трёт глаза, мотая головой из стороны в сторону.

Сорен показал мне доказательства. Они есть, и их много. Мы все знаем, что сделал Гейдж: рассказал о нас, об Отверженных. О Сорене.

Это была роковая ошибка.

Против Лорда не идут.

— Я рассказал только про твои подпольные бои, — выпаливает он, теперь пытаясь выкрутиться. — Это же не секрет.

На самом деле — секрет. Об этом знают только те, кто ходит на бои. Когда Сорену приходится объяснять синяки и побои, он говорит, что занимается боксом. Наверное, это можно назвать полуправдой.

— От Отверженных ничего не скрыть, — говорит Реон.

Правило, касающееся лишения члена жизни, гласит: наказание должны одобрить трое других. Именно поэтому нас здесь трое.

— Клянусь, — он поднимает руки.

Гейдж — банкир. И очень хороший. Он помог многим из нас перевести деньги на счета, которые невозможно отследить. Но правила существуют не просто так, и он их нарушил. Неважно, что он в Обществе уже больше десяти лет — на него распространяются те же правила и те же последствия, что и на остальных.

— Гейдж. — Он поворачивает голову на звук моего голоса. — Ты умрёшь сегодня ночью, — сообщаю с улыбкой.

— Арло, ты же меня знаешь. Ты знаешь, я бы никогда так не поступил, — в его голосе мольба.

— Язык твоего тела говорит, что ты лжешь, Гейдж. Ты трешь глаза, заламываешь руки. Всё это слишком показательно, — говорю я.

— Ты рассказал ей, — рычит Сорен, обращаясь к Гейджу.

— Она расспрашивала о тебе. И она подсыпала мне что-то в бокал.

Вот она, правда. По крайней мере та, в которую он верит. Хотя я сомневаюсь, что в его бокал что-то подсыпали.

— Кто она? — спрашивает Реон, и отчаянный взгляд Гейджа дергается в его сторону.

— Она сказала, что её зовут Крессида, — говорит и снова смотрит на Сорена. — Ты же мне веришь?

— Нет, — отвечает Сорен.

— Она журналистка, — говорю я Гейджу.

— Что ещё ты ей сказал? — спрашивает Реон, подходя ближе.

— Хватит, — рявкает Сорен, а затем обращается ко мне: — Твоё решение.

— Смерть.

Гейдж поворачивается к Реону, умоляя:

— Пожалуйста, Реон. Пожалуйста.

— Реон? — спрашивает Сорен.

— Смерть, — просто отвечает он.

— Да пошли вы все! Нахуй вас! — орет Гейдж.

И поскольку я стою к нему ближе всех, он бросается на меня, но нож уже у меня в руке. В тот миг, когда Гейдж оказывается достаточно близко, я вонзаю лезвие ему в шею. Его руки на секунду касаются меня, а потом хватаются за горло. Кровь заливает меня, и я выдергиваю нож.

Он падает на колени у моих ног, обеими руками зажимая рану. Это опьяняет — такая власть. Одна из причин, почему я так люблю Общество. Оно позволяет исследовать все тёмные склонности, которые зреют внутри. На Охоте мы убиваем без колебаний. Но есть одно правило: мы не трогаем невинных. Если только они не предают нас.

— Закопайте его, — приказывает Сорен, когда Гейдж падает на землю, кровь всё ещё хлещет из него, а глаза остаются навеки открытыми.

Мертв.

25. Кора

— Не могу поверить, что ты собиралась поехать с ним домой, — говорит Себастьян, сидя рядом со мной на заднем сиденье такси. — И почему он вдруг променял тебя на своего друга? Странно. — Он закатывает глаза.

— Ты сам сказал, что мне нужно трахнуться.

— Потому что я видел, как ты светилась после того, как этот мужчина трахнул тебя в прошлый раз. И я точно знаю, что ты что-то недоговариваешь. — Он поднимает руку, без слов требуя деталей.

— Он хорош, ладно? И он это знает.

— Так в чём проблема?

Я качаю головой и смотрю в окно.

— Ты и сам знаешь. Я ушла от Люка, потому что хотела большего, чем просто секс.

— Но секс тебе всё равно нужен. Ты на работе совсем другая, когда регулярно трахаешься. После ночи с Арло ты пришла и продала три квартиры за день. — Это правда. Так и было. — И общаться с тобой куда приятнее, — он смеётся.

— Что ты думаешь о Джеймсе? — спрашиваю, меняя тему.

— Вроде нормальный. Но странный, да?

— Да. В нём есть что-то… я не могу понять. Просто… не знаю. Ради Делани надеюсь, что мы ошибаемся.

— Скорее всего, так и есть. Она самая мягкая из нас, так что мы должны её защищать.

Я знаю, что он прав. Но сможем ли мы когда-нибудь решить, что кто-то действительно достоин её? Скорее всего, нет.

— Как твоя мама? — спрашивает Себастьян после нескольких секунд молчания.

— С каждым днём всё хуже, — отвечаю, стараясь не думать о том, что совсем скоро хороших дней у неё не останется вовсе.

— Я люблю тебя, Кора. — Он сжимает мою руку, когда мы подъезжаем к моему дому.

— Мне отвечать, если он позвонит? — спрашиваю, когда машина останавливается.

— Думаешь, он позвонит?

— Я знаю, что позвонит, — говорю с улыбкой. Арло настойчивый, и мне нравится