Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

Что было дальше? Я не знаю, я опомнилась только тогда, когда осознала, что мы с Никитиным уже вовсю целуемся и обнимаемся. От Никитина пахло ладаном и казенным домом, но меня эти запахи не отталкивали.

– Он не может от нее отказаться. Он вообще совсем не владеет собой, – едва слышно прошептал Никитин.

Он принялся расстегивать пуговицы на моем батнике. Затем расстегнул мне джинсы. Делал все это медленно, будто преодолевая гравитацию, глубоко дыша. Потом быстро разделся сам.

– Я хочу так… – Я движением развернула его, показала, чтобы он лег на кровать спиной.

– Нет. Так я не смогу… опасно, не успею вовремя. Ты – ложись.

Какое колючее одеяло, оказывается, – даже спина зачесалась. Впрочем, это уже не имеет значения. Тяжесть его тела – он оказался сверху. Движение. Я вцепилась в спину Никитина.

– А-ах… только не торопись. Только – не – торопись! – взмолилась я.

– Не держи… убери руки… иначе не успею…

Он старался, изо всех сил сдерживая себя. Белые губы и малиновые пятна на скулах. Прядь белых волос упала на лоб, ритмично подрагивала. Никитин не думал о себе, он старался только для меня.

Когда я застонала, он закусил себе губу до крови. И лишь только когда я затихла и расслабилась, он вспомнил о себе. Еще несколько секунд ритмичного движения, потом Никитин резко отпрыгнул назад, и я услышала, как он издал короткий звук – «А!». Все.

– Кажется, успел, – пробормотал он. – В прошлый раз нехорошо вышло, я себя не сдержал. Прости.

Радио на столе вдруг ожило, сквозь треск прорвалась мелодия – танец полонянок. Никитин вздрогнул, будто его ударило током.

– Я ужасно хочу есть, – сказала я. – Ну просто невероятно, как будто неделю не ела.

– Есть котлеты из кулинарии, на гарнир перловка. Будешь?

– Буду, – ответила я, хотела добавить «подогрей мне в микроволновке», но вовремя сдержалась, вспомнив, что в этом времени таких девайсов нет.

Никитин по-военному быстро оделся, затем подогрел еду на сковородке, после с умилением наблюдал, как я все это уминаю. Он был счастлив накормить меня.

– Как же я люблю тебя… – вдруг не выдержал, обнял он меня.

Что чувствовала я в этот момент? Мне было приятно, но еще я вдруг захотела мороженого. Еще успею купить?

– Не провожай, я сама! – сказала я, покидая его квартиру.

– Алена, прощай… Прощай навсегда, радость моя! – услышала я за спиной.

…Мороженое я успела купить и съесть по дороге, а дома я напала на картошку с печенкой, оставленные для меня Бабаней.

* * *

Утром я заставила себя встать на пробежку. Если я буду столько есть, то я неизбежно растолстею.

В начале седьмого я уже была на стадионе. И еще издалека заметила Артура. Он возобновил свои пробежки? Ну и ладно.

Артур сделал круг, нагнал меня, побежал рядом:

– Физкульт-привет!

– Привет, – сдержанно отозвалась я.

– Есть новости. Валерии кто-то позвонил в лагерь, сказал ей про нас. Ну, что мы с тобой встречаемся, – коротко сообщил Артур.

– Но это же не так, мы с тобой расстались… Погоди, а я ведь знаю, кто звонил Валерии, – вдруг озарило меня. – Это Нина.

– Зачем это Нине? – с недоумением спросил Артур.

– Да потому что это Нина! – засмеялась я. – Ну да, это точно она, кто ж еще… Впрочем, оно и к лучшему, наверное?

– Давай поговорим нормально. – Артур сбавил шаг, потянул меня за руку к трибунам. Мы забрались на самый верх, сели на последней скамейке.

– Расскажи подробнее, что случилось, – попросила я.

– Короче, Валерия все-таки дозвонилась мне, я с ней говорил.

– Что ей надо? У нее же там вовсю роман с Борисом, зачем ей ты? – удивилась я.

– Не знаю, зачем ей я, – усмехнулся Артур. – Могу только предполагать. В моей прошлой жизни… ну, той, что была до тебя, до изобретения машины времени… думаю, наши с ней отношения развивались так: она уехала в конце мая в пионерлагерь вожатой на море, познакомилась там с этим типом, Борисом, у них любовь-морковь на фоне черноморских закатов и рассветов, про меня она забыла. В той реальности, думаю, это я тогда пытался связаться с ней – звонил по межгороду в ее лагерь, писал пачками письма, а она меня игнорировала. Она убегала, я догонял. В этой же, новой, реальности все перевернулось с ног на голову… все стало наоборот! Теперь я убегаю, а она догоняет.

– Но почему? Зачем ей тебя догонять? У нее же там Борис! – воскликнула я.

– Да потому что условия задачи поменялись, вот почему. Ты думаешь, это про любовь? Да фигушки! Это все про власть. Я ускользнул от власти Валерии, а она взяла да и возмутилась.

– Слушай, ты говоришь как заправский психолог из двадцать первого века, – удивилась я. – В моем будущем люди стали рассуждать об отношениях именно в таком ключе.

– В вашем будущем в очередной раз люди велосипед стали изобретать. Нет, мы тут не такие дурачки, как нашим потомкам из прекрасного далека кажется, – язвительно произнес Артур. – Но это все лирика, перехожу к сути. Валерия все лето пыталась со мной связаться. А я никак не отзывался, и похоже, ее это бесило. Она взялась думать обо мне! А тут ей позвонили из Москвы и донесли, что я встречаюсь с тобой. Но мало того, неведомый доброжелатель дополнительно подлил маслица в огонь: сообщил ей, что у меня не просто роман, а с такой особенной девушкой! Ты и в Литературный институт поступила с блеском, и в журнале тебя напечатали, и ты вся такая гениальная писательница, что только о тебе вся Москва говорит. Короче, Валерия о тебе уже все-все знает. Да, кстати, поздравляю тебя: и с публикацией, и с поступлением, – добавил он серьезно. – Роман твой не читал пока, но обещаю прочитать.

– Спасибо… Но это не роман, а повесть, – поправила я. – И ты же в курсе, что его сочиняла нейросеть. Я аферистка от творчества. Ну и с моим поступлением тоже не все так чисто…

– Да какая разница, оперируем фактами! Дюма тоже не все свои романы сам писал, – огрызнулся Артур. – Ты поступила? Поступила. Тебя опубликовали? Опубликовали. Слава к тебе пришла? Слава пришла. По крайней мере, о тебе весь дом теперь знает, бабульки на лавочке только о тебе и говорят, какая ты умница-разумница-раскрасавица. И именно то, что ты оказалась такой потрясающей, и ошеломило Валерию. Она меня теперь к тебе ревнует, представляешь? – Он заглянул мне прямо в лицо, улыбаясь.

Господи, какой же он красивый и молодой. И при этом Артур не выглядел легкомысленным юнцом, как выглядели в будущем молодые мужчины его возраста.

Наверное, многое зависит от того, что общество ждет