Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

Сказали людям, что до сорока пяти – молодежь, вот они себя как молодежь и ведут.

– А как же Борис? – растерянно спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Артур. – Вот честно: я теперь воспринимаю все то, что было до тебя, как кино, что ли. Я ничего не чувствую к Валерии, я не понимаю, за что я любил ее, сейчас я ее не ревную вообще. Она чужая, и точка. Рассудком я даже ей счастья желаю – с этим ее Борисом. Я и тебя не ревную, я тебе уже говорил об этом. У меня совсем другая цель появилась, мне наука важнее всех этих брачных игр. Я изменился, я стал другим!

– Это хорошо, – задумчиво произнесла я. Хотя меня и покоробила фраза Артура обо мне. Все-таки немного обидно, что я для него перестала быть значимой фигурой. – Но мне не нравится, что Валерия взялась тебя ревновать…

– Ты изменила будущее, надо признать, – веско произнес Артур. – И всегда контролировать эти перемены у тебя – у нас! – не получается, это тоже надо учитывать.

– Контролировать у меня вообще не получается… – Я не сдержалась, охнула, закрыла лицо руками. Опять вспомнила тот дождливый день в Измайловском парке. Туман, выстрел. Открытые глаза неподвижны и мертвы, смотрят в небо. Я после того выстрела – другая, я убийца, и этого уже не изменить никогда.

– Эй, ты чего? – подтолкнул меня плечом Артур. – Ну, выше нос! У тебя же все получилось! Ты устроилась в этой жизни со всех сторон: и в личном плане, и в профессиональном, и меня еще спасла, направив на путь истинный!

Но его слова меня мало утешили – я не выдержала и разрыдалась.

– Эй, эй, детка… – Он обнял меня, дружески чмокнул в лоб. – Ну все, все, перестань… Чего ты? Что случилось? О чем еще я не знаю?

– Я убила человека, – сдавленно, всхлипывая то и дело, призналась я.

– Кого?! – ошеломленно произнес Артур.

– Гогу.

– Погоди… Так это ты его убила?! Он же застрелился сам, я слышал? Мне звонил Роберт, сообщил, что Гогу нашли застрелившимся. Где-то в лесу, кажется.

– Нет. Нет… Это я убила его, – призналась я. И рассказала Артуру все.

Буквально все: и о том, что я прочитала в планшете (как друзья Артура готовят угон самолета), о попытке вразумить Тинку, и о том злосчастном дне в дождливом парке тоже рассказала.

Некоторое время Артур сидел в задумчивости, переваривая все сказанное мной. Потом заговорил – медленно, подбирая каждое слово:

– Я бы тоже постарался предотвратить угон и гибель людей. И Надю мне жалко, эту стюардессу, ты так хорошо сейчас рассказала про нее. Отчаянная девчонка, зачем с ней так! У меня уже целый план на будущее, что я должен предотвратить и кого спасти. Отменить Чернобыльскую катастрофу и… да много чего, и сделать так, чтобы Виктор Цой не погиб, вот!

– Плохо, что у тебя такие друзья, – не сдержалась, уколола я Артура. – Ты в курсе, что Гога – алкоголик и неадекват? И он остальных в компании сделал такими же зависимыми?

– Не-ет… А что, правда?!

– Ты же совсем не знаешь своих друзей, как так можно! – наконец справившись со слезами и немного успокоившись, возмутилась я. – Они вам всю биографию испортят: и тебе, и Коле, и вашим родителям, раз те дружат с родителями угонщиков.

– Погоди, погоди, – поднял руку Артур. – Дай объясню. Да, я знаю Роберта, Тинку и Оську очень давно. Их можно назвать моими друзьями детства, да… Но с другой стороны, я их вижу ну раз, ну два раза в год от силы – когда дома всякие большие сабантуи, родители приглашают домой своих друзей с их детьми… мы все общаемся во время этих встреч, младшее поколение то есть… В детстве играли у меня в комнате, чтобы взрослым не мешать, в последний год – ну вот как недавно, тоже сидели у меня, болтали… а потом, в другое время, мы и не встречались вообще.

Я возразила:

– Тогда они не твои друзья, а… не знаю, как их назвать, но точно не друзьями! Даже не друзьями детства… Они просто приятели, знакомые?

– Допустим, – согласился Артур. – Признаю: произошла неразбериха с терминами. Кстати, Гогу я вообще не знал, в первый раз увидел тогда же, когда и ты к нам пришла. Оська его привел или Роберт? Уже не помню. Привел и привел, что такого… противный тип, он мне сразу не понравился. Однако не выгонишь же. Главный угонщик, так ты говоришь? Ну и правильно ты его порешила.

Я засмеялась невесело. И мне как-то легче вдруг стало, что я рассказала обо всем Артуру. Но главное – я смогла посмотреть теперь на его дружбу с этими отморозками уже иначе. Да не было никакой там у них дружбы, оказывается! И пословица «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» уже не действует в отношении Артура. Он этим угонщикам вовсе и не друг!

– А почему они вдруг решились на угон самолета? – развел руками Артур. – Не понимаю. Хорошо же живут сейчас, чего им надо… Ну или бы своим ходом как-то убрались бы из страны, уехали бы на работу за границей, у Оськи отец это вполне может устроить…

Я в ответ рассказала Артуру, почему его «друзья» решились именно на захват самолета – да потому что это будет с их стороны попытка привлечь к себе внимание, и тем самым они обеспечат себе некие «плюшки» за границей.

– Ты серьезно? – выслушав меня, изумился Артур. – Они всерьез уверены, что на Западе их полюбят за угон?

– Да, твоим приятелям надо эффектно и громко подтвердить свою лояльность к Западу. Им хочется славы и адреналина! Зато теперь, когда лидер убит, их план не сбудется, я надеюсь.

И тут Артур неожиданно возразил:

– Нет, моя дорогая, гибель Гоги – еще не конец, эту шайку надо… додавить! Роберт, Оська и Тинка вполне могут провернуть свой замысел и втроем.

– Ты серьезно?! – опешила я. Мне такая мысль даже не приходила в голову.

– Ага. Надо придумать, как сделать так, чтобы точно-точно предотвратить грядущее безобразие… Сейчас никаких мыслей на эту тему у меня нет, потом еще поговорим, ладно? Дела в институте… – Артур улыбнулся, потом пожал мою руку. – Ты не печалься, Аленушка, я всегда готов тебя поддержать. И я правда желаю тебе счастья. Ну все, чао, я тебе еще позвоню!

Он быстро поцеловал меня в щеку и убежал. А я еще некоторое время