Последняя любовь капитана Громова - Лина Филимонова

Даже если удастся что-то там сохранить… что вряд ли, судя по осторожным репликам врачей… все уже никогда не будет, как прежде. Я не смогу водить машину, работать, читать, пользоваться телефоном, нормально перемещаться в пространстве.

На что я буду способен? Зачем я такой Инге?

На протяжении этой недели у меня периодически возникало желание набухаться. Но я не пил. Не спал. Почти не ел. Был сосредоточен и отрешен.

А сегодня я с Ингой…

Она так прекрасна, что мне больно на нее смотреть. Больно касаться ее. Больно думать, что это наша последняя встреча.

Боль так сильна что мне нужна анестезия.

Поэтому, когда Пашка принес мне стакан с красноватой жидкостью и предложил тост, я даже не слушал, что он говорит. Просто выпил залпом. И…. Это было как разрыв снаряда. Меня оглушило.

Что там было, в этом стакане? Ну, точно не тормозная жидкость. Скорее, жидкий огонь, пронесшийся по венам. Огонь, в котором сгорели все мои надежды и мечты. Вся моя жизнь.

И я сидел, смотрел на этот костер…

Дальше помню отрывками. Мы танцевали. Я танцевал? Да ладно. Я не умею.

Потом я закинул Ингу на плечо и… что дальше? Не знаю.

Кажется, мы целовались в такси.

А сейчас я целую каждый миллиметр ее кожи, умираю от ее запаха. Тело сводит судорогой острого желания. Хочу ее. Всю. Глубоко, пронзительно, до полного единения душ, до дикого, животного слияния тел. Навсегда!

- Я люблю тебя, - шепчу сквозь свое безумие.

- Ты уедешь? - вдруг спрашивает она.

- Уеду.

- Я тебя ненавижу!

Отталкивает. Я не отпускаю.

Она бьет меня по щеке. Я подставляю вторую.

Она лупит меня кулачками по груди.

Я обнимаю ее и прижимаю к себе. Чувствую, как она утыкается в мою грудь своим мокрым носиком. Как ее сердечко колотится о мое. Как она затихает…

- Почему ты так себя ведешь? - шепчет она. - Ты делаешь мне больно!

Я целую ее глаза. Щеки. Губы.

- Я люблю тебя…

Она отталкивает меня.

- Скажи, что случилось?

Я так хочу рассказать ей все… Но я помню: нельзя.

Это главная мысль, пульсирующая в моей пьяной голове.

* * * *

Я никогда никого так не любил. Во всех самых низших и самых высших смыслах. В меня как будто вселился дьявол похоти. И бог самой одухотворенной любви.

Инга билась в экстазе, стонала и кричала, царапала меня и шептала, что теряет сознание.

Я тоже потерял разум… Мы забыли обо всем. На несколько безумных часов.

А сейчас я держу ее объятиях. Мы оба мокрые и дрожащие - после всего, что было.

И только сейчас я понимаю, что мы в квартире Инге. Я не помню, как мы сюда попали…

Я вжимаю ее в себя так сильно, как будто хочу, чтобы отпечаток ее тела навсегда остался на мне. Она гладит меня своим легкими пальчиками по лбу, по вискам, по щеке…

- Боренька, а ты можешь остаться? - вдруг выдыхает она.

Ее голос рвет мою душу. Слова прожигают сердце.

Я люблю ее. Я хочу быть с ней. И… я уже не знаю, как лучше поступить…

Может, я не прав в том, что скрываю от нее?

Может, мы всё-таки…

- Инга… - начинаю я.

Слышу ее размеренное дыхание. Уснула…

А я чуть не проболтался!

* * * *

Она спит. Я смотрю на ее лицо в свете ночника. Не просто смотрю - вглядываюсь, впитываю, просто пожираю глазами. Хочу запомнить. Каждую деталь. Каждую черточку.

Нежная линия подбородка, тонкий, аристократический нос, пухлые, зацелованные мной губы…

Сердце щемит.

Неужели я больше никогда.… Чёрт.

Не могу лежать. И сидеть тоже не могу.

Мне хочется что-то делать. Срочно.

Вся эта ситуация…. она невыносима. Для нас обоих.

Я вскакиваю. Бегаю по комнате. По квартире. Во мне бурлит дурная энергия. Наверное, я ещё пьян.

Возвращаюсь. Снова смотрю на Ингу. Она такая безмятежная во сне…

А я… Я делаю ей больно. Я мучаю ее. Я мудак. Но у меня нет другого выхода…

И вдруг меня осеняет: не надо затягивать пытку. Я сказал, что уеду через месяц. Зачем столько ждать?

С оставшимися делами разберусь потом. Я и так свалил большую часть работы на зама.

Я прямо сейчас поеду домой, соберу чемодан, куплю билет, и улечу. В город на море, где я родился. И где буду доживать свои дни в жалком беспомощном состоянии…

35

Инга

“Я люблю тебя и всегда буду любить”.

“Я решил не ждать месяц. Улетаю сейчас”.

“У тебя всё будет хорошо! Я обещаю”.

“Прости меня, если сможешь”.

Эти сообщения Громов написал в четыре часа утра. А я прочитала в девять. Когда проснулась в пустой кровати.

То есть после всего, что было сегодня ночью… После этого бешеного неистовства… Он все равно уехал! Под утро…

Как он вообще смог ходить? Я лично не могу.

Чувствую себя так, как будто ночью в меня врезался поезд. Вернее, самолет. С безумным пилотом Громовым за штурвалом.

Что он вытворял! Я была просто в шоке. В непрерывном шоковом экстазе…

Он был диким, необузданным, страстным, временами даже страшным в этой своей сумасшедшей страсти. Он любил меня в кровати, на столе, в ванной. И чуть ли не на люстре.

Кажется, эта прабабушкина настойка - чистая виагра!

А сейчас его нет.

Уехал навсегда.

А я… не знаю. Кажется, я так устала от перепадов эмоций, что сейчас просто ничего не чувствую.

Кроме остатков дрожи в теле, слабости в ногах и абсолютной невозможности вылезти из кровати…

Сегодня второй день свадьбы. Он пройдет на базе отдыха, с баней и шашлыком, в теплой неформальной обстановке. Вроде как хотели провести его небольшой компанией, с самыми близкими друзьями и родными. Но близких там вся байкерская тусовка. Так что народу будет много.

А мне сейчас хочется спрятаться от всех… Кроме Леры. И ее новоиспеченного мужа. Да и с Марусей я бы пообщалась.

В общем, сейчас, ещё немного понежусь в кровати, и буду собираться.

Я приезжаю на такси. Ещё в дороге получаю сообщение от Маруси: молодежь тусит в бане с бассейном, а те, кто постарше, собрались в большом зале с камином. Я направляюсь прямиком туда.

- А где