Развод на закуску - Лия Латте

Официанты уже расставляли первую перемену блюд и гости стали рассаживаться за свои столики. Нам с Ташей «посчастливилось» сидеть за одним столом с моей дражайшей свекровью. Она то и дело кидала на меня злобные взгляды, но мне впервые было все равно. Я сидела с идеально ровной спиной и видела перед собой совершенно чужую женщину, которая скоро покинет мою жизнь навсегда.

Пришло время вручения подарков. Галина Викторовна восседала во главе стола, принимая конверты и коробочки с видом королевы, оказывающей милость подданным. Наконец, наступил мой момент. Я встала из-за стола и взяла микрофон. Таша подмигнула, показывая скрещенные пальцы.

— Дорогая Галина Викторовна, — мой голос звучал чисто и звонко, разносясь по всему залу. — В этот важный день я хочу вручить вам подарок, который Сергей выбирал лично. Он потратил немало времени, чтобы найти вещь, достойную вашего изысканного вкуса и вашего дома.

Двое официантов сняли упаковку со стоящей «амфоры», ту самую, на дне которой уже начал свою невидимую работу «рыбный сюрприз». В свете люстр золоченые вензеля на керамике сверкали вызывающе и даже вульгарно.

— Сергей просил передать, что эта ваза является символом крепости ваших семейных уз, — сделав паузу, я давала возможность гостям оценить масштаб «антиквариата». — А в финале вечера вас ждет еще один сюрприз от него. Торт, который он заказал специально для вас. Сергей настоял на каждой детали, не жалея средств, чтобы этот вечер стал для вас незабываемым.

Галина Викторовна натянуто улыбнулась, глядя на громоздкий подарок. Она видимо предпочла бы конверт с деньгами, но перед гостями пришлось изображать восторг.

— О, это так… монументально! — провозгласила она, касаясь пальцами холодного бока вазы. — У моего сына всегда был размах и утонченный вкус. Спасибо, Ксения. Передай Сергею, что я тронута его вниманием. Он словно прочитал мои мысли, когда выбирал этот шедевр. И конечно же торт. Сергей мне звонил сегодня и рассказал, что торт он лично заказывал в одной из самых дорогих кондитерских.

Этой тирадой свекровь видимо постаралась исправить неодобрение гостей в связи с его отсутствием.

Я вернулась на место, чувствуя, как внутри расправляются невидимые крылья. Свекровь только что публично признала, что всё происходящее сегодня — заслуга её «идеального» сына.

Далее были продолжительные поздравления и нудные тосты, но во всем этом пафосе я не могла ощутить одно единственное. Искренность. Ее здесь не было от слова совсем.

Когда с поздравлениями было покончено, официанты начали разносить горячее, и музыка в зале сменилась на более ритмичную. Формальная часть вечера плавно перетекала в ту стадию, когда алкоголь начинал развязывать языки, а маски светского приличия едва заметно сползали. Гости потянулись к танцполу. Галина Викторовна, сияя от самодовольства, кружилась в центре внимания, принимая комплименты один за другим.

Я чувствовала, как адреналин постепенно сменяется странным опустошением. Мне нужно было хотя бы на пять минут выйти из этого пузыря фальши. Оставив Ташу отбиваться от очередного подвыпившего обожателя, я направилась к бару.

Барная стойка «Монте-Карло» располагалась в проходной зоне, соединявшей наш банкетный зал с основным пространством ресторана. Здесь было шумнее и словно честнее. Случайные посетители, приглушенный свет и запах дорогого табака.

Я заказала минералку с лимоном, обернулась, обводя взглядом толпу. И замерла.

Он стоял у самого края стойки, чуть в тени массивной колонны. Роберт Горский. В черном костюме, без галстука, с расстегнутым воротом рубашки, он выглядел здесь как хищник, случайно зашедший на выставку породистых, домашних кошек. В его руке был стакан с темным виски, а холодный и проницательный взгляд был прикован прямо ко мне.

Горский не улыбался. Он просто смотрел, как я стою в своем изумрудном платье, открытая и беззащитная перед его вниманием. Мимо проходили люди, бармен виртуозно смешивал коктейли, но казалось, что пространство вокруг Роберта застыло.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он действительно пришел.

Роберт едва заметно приподнял стакан, салютуя мне, и в этом жесте было больше поддержки, чем во всех дежурных поздравлениях гостей в зале. Я ответила ему коротким, почти невидимым кивком. Мы не произнесли ни слова, но в этом молчании у бара, среди чужих людей, был определенный смысл. Он здесь, он видит всё, и он ждет финала так же сильно, как и я.

Внезапно со стороны нашего зала раздались торжественные фанфары.

— Ксюша! — Таша вынырнула из толпы, раскрасневшаяся и возбужденная. — Твой выход! Сюрприз от «любящего сына» выкатывают в зал!

Я бросила последний взгляд на бар, но место у колонны уже было пусто. Горский исчез так же внезапно, как и появился.

Свет в зале приглушили, и наступила торжественная тишина, прерываемая лишь приглушенным звоном столового серебра. Галина Викторовна выпрямилась, поправила жемчужную нить и замерла в ожидании своего триумфа. Фанфары взревели вновь. На этот раз более пафосно.

Двери кухни распахнулись, и четверо официантов медленно вкатили массивный постамент на колесах. В центре, залитый направленным светом софитов, возвышался он.

Зал охнул. Торт был колоссальным. Белоснежная мастика, усыпанная тончайшим сахарным кружевом и золотые элементы, сияли так ярко, что на мгновение ослепили гостей. Но стоило глазам привыкнуть к блеску золота, как в воздухе повисла странная, густая пауза.

Гости разделились на два лагеря мгновенно.

Те, кто привык видеть лишь внешнюю оболочку, люди попроще или просто ослепленные авторитетом Галины Викторовны начали восторженно шептаться.

— Какая работа! Какое кружево! — вздыхала одна из дам.

— Сразу видно, Сергей не поскупился на подарок матери. Истинное произведение искусства!

Однако была и вторая часть зала. Их было значительно меньше. Люди с более острым взглядом и умом вдруг странно затихли. Некоторые мужчины начали пристально изучать свои тарелки, пряча двусмысленные ухмылки, а дамы смущенно прикрывались программками банкета, отводя глаза от «вершины» композиции. Анатомичность формы, которую не смогли скрыть даже самые изящные арабески, буквально кричала о себе.

Галина Викторовна, чье лицо за последние несколько минут сменило цвет с торжественно-фарфорового на пунцовый, судорожно хватала ртом воздух. Она смотрела на этот золотой, кружевной, триумфально возвышающийся «фонтан» и, кажется, впервые в жизни не знала, что сказать.

— Ксения… — прохрипела она, указывая дрожащим пальцем на шедевр. — Что… что это за… форма? Что это такое⁈

Я сделала максимально удивленное лицо и подошла ближе, любуясь игрой света на карамели.

— Это же реплика знаменитого французского фонтана шестнадцатого века, Галина Викторовна! — звонко ответила я, чтобы слышали все. — Сергей рассказывал, что оригинал стоит