Ледяная маска, теплые чувства - Владимир Андерсон

– Чэнь, ты ведь не стал бы так делать. Правда? – Суен приблизилась к нему и взглянула прямо в глаза.

– Ну а зачем мне тебя обманывать? Может, конечно, оно было не совсем так, как я описываю, но очень похоже к этому. Ты уж очень красива. – в его глазах была только искренность, а еще какая-то странная радость. Вроде как это не та радость, что бывает, когда тебе что-то нравится кругом, а та радость, при которой понимаешь, что получил то, что тебе действительно надо.

– Так значит тебе даже лучше, что я в таком положении? Что я не могу никуда свободно ходить или делать, что хочу. Получается, что тебе даже это лучше?

– Не то, чтобы уж совсем лучше. Но это устраивает меня куда больше, чем тот вариант, который я тебе только что описал… Поверь мне, в Китае отношения в семье еще более жесткие. И они тем более останутся такими, потому что это дело только их, и ничье больше.

В этот момент Суен заметила, как какая-то пара метрах в десяти от них начала ссориться. Парень иногда даже позволял себе немного подталкивать свою спутницу, да и вообще смотрел на нее очень сурово. Сначала она пыталась что-то отвечать, но спустя буквально пару мгновений начала только выслушивать, что он ей выговаривает… Это было именно что «выговаривает». Почти не понимая китайские слова, Суен видела, с какой ненавистью и яростью парень порицает свою девушку. А это девушка вообще его или, может быть, сестра? Если он ее старший брат, а, например, дед и отец уже умерли, то у него вполне возможно, что есть право говорить с ней очень жестко, как полагается говорить главе семьи, если она неправа. Можно было так подумать. Можно. Но это точно было не так. Ведь они начали ругаться ни с того, ни с сего. Да и в публичном месте. А все семейные вопросы подобного рода полагается решать исключительно дома.

– Ты это имеешь в виду? – спросила Суен, смотря на ссорящуюся парочку.

– Ну не совсем, но вроде того. – ответил Чэнь. – Пойдем, тут нечего смотреть. Это их дело, как выяснять отношения.

– Их дело выяснять эти отношения прямо здесь?! – для нее было очень удивительно, насколько спокойно он на это смотрит. Там вообще уже выглядит так, что парень начнет колотить свою девушку, а не просто толкать. И это происходит прямо при всех, а Чэнь делает вид, что так и надо.

Стоило подумать о том, что парень может ударить, и он в тот же миг с размаху саданул свою девушку ладонью по щеке, потом сказал что-то еще и ударил уже теперь тыльной частью ладони и намного сильнее прежнего. Девушка лишь прикрыла ладонями лицо и уставилась куда-то в пол.

– Да, это их дело. Выяснять это прямо здесь. – ответил Чэнь и, взяв Суен за руку, потянул в сторону. При этом потянул очень аккуратно и даже нежно. Ей и правда не хотелось продолжать смотреть на эту картину, тем более, что сделать она и вовсе ничего не могла. Подбежать и начать что-то кричать им по-корейски? Или на ломаном китайском, который она едва знала? А потом еще, чего доброго, вызовут полицию, которая начнет у нее спрашивать, что она здесь делает, и на каком основании находится.

Они отошли за несколько рядов, туда, где стояло множество упаковок с печеньем. Этого печенья кругом валялось в таком многообразии, что Суен начала уже было забывать про инцидент с разругавшейся парой, но тут же очнулась. А что же Чэнь думает по этому поводу?

– Милый мой Чэнь, что ты имел в виду, когда говорил «вроде того»? Ты ведь не стал бы меня так бить, как это сделал он? – спросила Суен.

– Бить – нет. Это не по мне. Я могу ударить только того, кто сильнее или хотя бы может ответить. Бить беззащитного – это не по мне… Но я бы тебе отдельно оговорился об этом. Это не по мне, потому что мне просто такое неинтересно, а не из-за того, что я считаю это неправильным. Мне неинтересно решать вопросы силой там, где силой не смогут ответить. И еще отдельно я добавлю, что бить тебя недопустимо, но вовсе не потому, что ты не можешь ответить, а потому что красоту надо беречь. И беречь от чистого сердца.

Ее очень тронули эти слова, особенно те, что были в самом конце. «Беречь красоту от чистого сердца». Она уже видела, что он делал это. Доказал это… Но почему он не хочет казаться добрым? Ему словно необходимо изображать себя злым и тяжелым человеком, каким он ведь вовсе не является. Ведь раз он может искренне любить ее, видеть красоту и любить ее своим сердцем, то он не такой плохой, каким хочется казаться. Так зачем он пытается это делать?

– Я тебя совсем не понимаю, мой милый Чэнь… Ты ведь добрый, а хочешь казаться злым. Зачем? – спросила Суен.

– Я вовсе не хочу казаться каким-то конкретным. Я лишь такой, какой есть… А то, что люди и весь мир не бывают только черными или только белыми, так это лишь свойство людей и мира, и не более того… Но уж что точно я не буду делать, так это обманывать тебя. Может быть, я не все говорю тебе, что полагается, но все, что я говорю – это правда. И она правда из уважения. Нельзя любить кого-то, не уважая при этом. Иначе это сострадание, а не любовь. Настоящая любовь всегда вмещает в себя еще и уважение.

– Так ты любишь меня, Чэнь? – ей казалось, что это самый счастливый момент за все ее время нахождения в Китае.

– Не торопись с такими вопросами. Любовь очень тяжелая вещь – нельзя просто так сдвинуть ее с места, после того как поставил. Если дорожишь ею, конечно… Хотя для того, кто не дорожит, эта вещь очень даже легка. – ответил Чэнь.

– И ты всегда так к этому относился? Всегда считал, что это тяжелая вещь?

– Конечно, нет. Когда был молод, относился совсем по-другому. Опыт ведь тоже тяжелая вещь, только в отличие от любви, опыт переставить при всем желании не получится.

– Ты совсем меня запутал… – Суен не казалось, что это так, но хотелось, чтобы объяснений было побольше, ведь она задала ему такой важный вопрос, а он не