Чистокровная связь - Натали Лав
К тому же, я точно знаю, если бы его не накачали препаратами, он бы услышал моё "нет". Потому что я вижу — Камиль может себя контролировать, в нем нет агрессии к слабому, ему не доставляет удовольствия мучить других людей.
Кто-то сыграл с нашими жизнями в жестокую игру. И этот кто-то явно не рассчитывал на такой результат. Нас с Камилем зацепило. Любовью. Которую ни выдохнуть, ни откинуть, ни забыть. Которая заставляет меня печь Камилю блинчики и жарить оладушки по утрам — я вижу, что ему это очень нравится и, несмотря на то, что еду можно заказать, стараюсь готовить её своими руками. Камиль говорит, что ничего вкуснее моей еды не ел.
А он... Я вижу, что он встал за меня против целого мира. И против своих родных тоже. И вряд ли тот, кому всё равно, будет присылать сообщения, когда не находится рядом, напоминая, чтобы я выпила лекарства. Равнодушные, те, для кого мы ничего не значим, помнят о нас лишь тогда, когда им самим что-то от нас надо. Во всех других случаях — мы для таких людей не существуем.
Примером может служить моя собственная мать. После её звонка, во время которого она наговорила мне кучу гадостей, она больше не звонила. И сейчас я расцениваю её поведение после смерти отца как предательство. Я нужна была ей, пока жив был муж, который обеспечивал безбедное существование. Как только его не стало, у неё появились другие заботы. И приоритеты тоже стали другими. Меня в их числе не было.
Камиля постоянно выдергивают его родственники, поэтому вместе мы бываем по утрам и вечерам. Он сказал, что все неприятности, из-за которых нам пришлось сюда приехать, почти улажены, но нам придется здесь задержаться. Заранее назвал срок — месяц. А еще объяснил, что по поводу учебы мне не стоит переживать — на время моего отсутствия у меня больничный. а чтобы не отстать мне будут скидывать материалы занятий дистанционно. Так что я тоже занята — учусь, потому что бросать не намерена.
Сейчас я сделала то, что запланировала, и мне очень сильно захотелось мороженое. Причем не заказать по доставке, а посмотреть всё, что есть в магазине, и выбрать то, что понравится. Мы с Камилем обсуждали, можно ли мне выходить на улицу. Он заверил, что вполне можно, что за мной приглядят, да и хозяйка гостевого дома уверяла меня, что у них очень хороший район и спокойная улица.
Поэтому я собираюсь и выхожу на улицу.
Иду к довольно большому магазину, который расположен где-то в километре от гостевого дома. Дорога в гору, Но я себя стала лучше чувствовать, поэтому не беспокоюсь на этот счет. Единственно, что меня удивляет, что я не заметила сопровождения. Набираю их старшему, он отвечает, что всё в порядке, меня сопровождают.
Я быстро дохожу до магазина. Возле него стоят женщины — шесть-семь. Точно я не считала.
— Кахба! — выкрикивает кто-то из них.
Слово — нехорошее. Я слышала, как его используют, ругаясь, но что конкретно оно значит, я не спрашивала.
Я решаю, что меня всё это не касается, и продолжаю идти, как вдруг из стайки женщин выскакивает — реально выскакивает — резко и быстро — Раисат.
Упирает руки в бока и принимается кричать:
— Бесстыжая! Как совести хватает ходить тут! Еще и с задранным носом! Живешь с мужчиной, обслуживаешь его в постели — и ходишь по нашим улицам! Проваливай в свою Россию!
Я опешиваю. Мне казалось, что я перестану интересовать её, как только покину дом, в котором она живет.
Поднимается гвалт. Кричат другие женщины — как по-русски, так и на другом языке. Они окружают меня, я озираюсь по сторонам. Где люди, которые меня сопровождают? Почему не вмешиваются? А еще я вспоминаю драку, когда на нас с Камилем напали возле общежития. Это было очень страшно, но там были мужчины, а тут так агрессивно ведут себя женщины...
Кто-то пытается вцепится мне в волосы. Я понимаю, что я одна, и мне угрожает реальная опасность, поэтому отшвыриваю ту, что тянулась к моим волосам. Женщина сталкивается с Раисат, гвалт усиливается, но я не бездействую — продираюсь сквозь них, отбиваясь уже по-настоящему. Не жалея никого и используя всё, что могу.
Мне удается вырваться от них, и я бегу. Обратно к гостевому дому. Как вдруг что-то сильно ударяет меня в спину. Так, что дыхание перехватывает. Я спотыкаюсь и падаю. На колени и руки, прямо в пыль дороги. Их сразу же обжигает боль. Да такая, что слезы на глаза наворачиваются.
— Кахба! Кахба! — кричат эти безумные, снова окружая меня.
Где же люди Камиля? Неужели это всё специально?
Вдруг раздается звук резко затормозившей машины.
— А ну разошлись! — рявкает... Камиль.
Он расталкивает женщин, тянет ко мне руки, поднимая меня из пыли.
— Больно? — спрашивает у меня.
Морщусь и стараюсь не плакать.
В ответ на вопрос согласно киваю.
— Раисат, не думал, что ты такая злобная дура! — Камиль не в себе. Играет желваками и по виду — едва сдерживается, чтобы не ударить жену своего дяди.
— Камиль, отвези меня в номер, пожалуйста, — тихо прошу я.
Женщины, которые только что галдели, как стая птиц, безмолвствуют.
Камиль подхватывает меня на руки.
— Имейте в виду — это вам с рук просто так не сойдет, — бросает Камиль напоследок, усаживая меня в машину.
Там я укладываю голову ему на плечо и успокаиваюсь.
— Я обязательно разберусь, Лин, с тем, что случилось.
Киваю. Знаю, что разберется. С ним я чувствую себя под защитой.
Глава 31
Камиль
Ярость клокочет внутри. Да так, что от неё закладывает уши. Однако я не даю ей вырваться наружу. Не сейчас. Лина вцепилась в меня словно утопающий в соломинку. Ей больно, её сильно напугали.
Матери шакалов! Что вообще всем им надо? Пусть занимаются своими делами, а нас оставят в покое. Нашлись правильные.
Со всем, что случилось, я намерен разобраться, потому что у меня масса вопросов. Но сначала нужно позаботиться о Лине. Колени у неё сильно ободраны.
Я заношу её в дом, чтобы подняться на второй этаж, где и располагается наш номер.
Меня
