Стану твоей первой болью - Маша Демина

Да, я виновата, я ослушалась его… И — самое обидное — сделала все это сама по глупости и от страха… Неважно.

Важно то, что сейчас происходит со мной, — результат моего проступка, и лишение поддержки брата ставит крест на моей новой жизни…

Но мне приходится отогнать от себя эти мысли, которые, словно заезженные пластинки, крутятся в голове.

Прохожу в очередной раз по комнате, потряхивая руками. Набираю полные легкие воздуха и задерживаю, а после шумно выпускаю. Мне плохо…

Подхожу к сумке, достаю ингалятор. Вставляю мундштук в рот и вдыхаю.

Страх душит. И даже доза сальбутамола не облегчает ощущения сдавленности в груди, я лишь надеюсь, что она предотвратит спазм. Влажными дрожащими руками убираю ингалятор в карман.

Я мечусь как загнанный в клетку зверь, заламываю пальцы и судорожно верчу в голове варианты событий. И каждый меня пугает.

Я не хочу к дяде, не хочу замуж за человека почти вдвое старше меня. Не хочу уезжать из этого города. Хочу вернуть все назад, когда у меня была подруга и будущее…

Дверь открывается, и я вздрагиваю.

В комнату заходит женщина, на ней белый халат, а в руке чемоданчик.

— Добрый вечер, — она закрывает дверь и сразу подходит к столу, на который кладет свой кейс с инструментами. — Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кровать.

У меня в груди все застывает от ужаса.

Ну вот и все. Сейчас она убедится в моей целомудренности, и меня первым же рейсом вышлют из Москвы как товар.

Не хочу.

Не хочу.

Не хочу-у-у-у!

Мгновение я колеблюсь, но страх подстегивает, и я бросаюсь к женщине.

Хватаю ее за руку, и она, не ожидая подобного, отшатывается, удивленно вскидывая брови.

— Что вы…

— Помогите мне, пожалуйста, — шепчу, отгоняя прочь чувство вины за то, что прямо сейчас пытаюсь вовлечь ее в свои проблемы.

— Так, девушка. Успокойтесь. Я должна вас осмотреть…

— Нет, пожалуйста, выслушайте меня, — тараторю как можно тише, испуганно оглядываясь на дверь. — Меня хотят выдать замуж… а я… я не хочу этого…

Женщина сжимает губы в тонкую линию. Смотрит на меня как на умалишенную. Отчасти это правда: полагаю, именно так и выглядят люди в крайнем отчаянии.

— Попрошу вас не втягивать меня в ваши семейные трудности.

— Вы не понимаете! — я нервно зачесываю волосы, задерживаю дыхание. Думай. Думай. Думай! Выдыхаю и говорю с дрожью в голосе: — Вы ведь женщина… вы… У вас есть дочь? — задаю вопрос, но продолжаю, не дожидаясь ответа. — Вы бы хотели ей такой судьбы? Позволили бы отдать ее замуж за мужчину вдвое старше?

— Девушка, при всем моем, — она нервно поправляет халат на груди, — понимании, я ничем не могу вам помочь.

Волна горячих слез жжением подбирается к глазам.

— Можете! Просто… просто отвезите меня в больницу! Я прошу вас, придумайте что-нибудь… Можно сказать, что выявили проблему, да? Да? — истерично трясу головой. — Объяснить, что вам нужно отвезти меня в стационар, положить на обследование… прошу, — смаргиваю слезы и впервые хочу, чтобы они надавили на жалость. — Я прошу вас, помогите мне выиграть время… оттянуть этот момент, может быть, мне удастся уговорить брата передумать отдавать меня…

Женщина в полнейшей растерянности упирает руки в бока и отводит взгляд. А я дрожу как осиновый лист на ветру. Но терять мне больше нечего. Мне нужно просто выйти из этой квартиры и желательно с паспортом.

— Помогите… вы же врач…

Взгляд строгих серых глаз обрывает меня.

— Вот именно, я врач, а не судья или правоохранительный орган. К тому же мне известно, что с такими людьми, как те, что меня вызвали, шутки плохи. Вы хоть понимаете, о чем просите?

Виновато закусываю нижнюю губу.

— Я…

— Нет, — она отрицательно качает головой. — Либо вы ложитесь, и я делаю свою работу, либо я ухожу…

Я падаю на колени и хватаю ее за полы халата.

— Нет-нет-нет… не уходите, вы мой единственный шанс выбраться отсюда.

Женщина нервно усмехается, откидывая челку назад.

— Нет, ну это просто издевательство какое-то…

— Меня будут бить, — пускаю в ход все, что может вызвать сочувствие, — вы даже не представляете, на что способны наши мужчины, когда девушка позорит их честь и семью. А я опозорила… Меня накажут и отдадут взрослому мужчине, а мне всего девятнадцать… Прошу…

— Господи, прекратите сейчас же! — раздраженно шипит она. — И поднимитесь уже наконец на ноги!

Врач взволнованно дергает подбородком, вырывает халат из моих рук, крылья ее носа раздуваются от возмущения. Но еще я вижу в ее взгляде сомнение.

Поэтому остаюсь на коленях, глядя на нее снизу вверх глазами полными слез.

Она нервно сглатывает.

Тяжело вздыхает и ругается себе под нос, прежде чем посмотреть на меня с недобрым прищуром.

— Вы ведь понимаете, что хотите оттянуть неизбежное? Вам не позволят просто так уйти.

— Понимаю, — и ненавижу это, всей душой ненавижу, — но, возможно, за это время гнев моего брата ослабнет, и я смогу вымолить снисхождение. Мне нужно немного времени… Единственное, о чем я прошу…

Судорожно вытираю слезы с лица. Моргаю, проясняя зрение. Шмыгаю носом.

Но с каждой секундой все больше и больше наполняюсь решимостью выйти из мира, где мужчины манипулируют женщинами, забирают у них право голоса и лишают свободы.

Я дефектная, знаю, но, попробовав новую жизнь, могу осознанно заявить: обратно я не хочу. И у меня нет никакого другого выбора, только бороться.

Если Ратмир готов отдать меня, то я не готова отдавать свою жизнь в руки нелюбимого мужчины. Я даже не знаю, какой он. Будет ли добр ко мне? Будет ли заботиться и уважать? Или станет моим заслуженным наказанием?

— Так, ладно. Я попробую, — голос женщины вырывает меня из карусели мыслей, и я шумно втягиваю воздух носом. В неверии раскрываю глаза. — Но только на обследование, и не вздумай просить меня о большем.

Она не успевает договорить, как я вскакиваю и заключаю ее в объятия.

— Спасибо-спасибо-спасибо, — шепчу сквозь ком в горле, крепче стискивая женщину от чувства бесконечной благодарности. — Вы даже не представляете, как помогаете мне!

— Не представляю и не очень хочу. — Врач отстраняет меня, взяв за плечи, и внимательно окидывает взглядом. — А теперь успокойся и не вздумай лезть в разговор, стой рядом, но молча. Ясно?

Быстро-быстро киваю, вытирая с щек слезы.

34. Один шаг

У меня есть минут двадцать, чтобы собрать самые необходимые вещи. Поэтому, закрывшись в ванной, дрожащими руками запихиваю