Давай поженимся - Юлия Резник

— Осторожно, Николь, не так быстро, — шепчет Элла. — Дай я покажу.

— Я сама! — возмущается та. — Я в Тик-Токе видела рецепт леопардовых оладушек. Давай сделаем их в следующий раз?

— Леопардовых? Кхм… Наверное, в часть теста добавляют какао. Можно попробовать.

И опять это милое шу-шу-шу, смех, звяканье венчика. А еще какое-то время спустя в спальню проникает и запах подрумяненного на сковороде теста.

Блины они, что ли, пекут?

Я лежу и то ли наяву, то ли во сне улыбаюсь. Так хорошо! Спокойно. Тихо… Когда-то я свято верил, что все мои дни будут начинаться примерно так. Только в тех фантазиях на кухне стояла Наташа. Молодая, в шелковом халатике, с собранными на макушке светлыми волосами.

Вкусный завтрак, шумный дом... Не сложилось. И я перестал мечтать. Решил, что если ничего от жизни не ждать, тогда и разочаровываться не придётся, когда все пойдет по одному месту. А что непременно пойдет, так я теперь даже не сомневался. Но сейчас, лежа в полумраке и слушая, как Элла терпеливо объясняет Николь, почему так важно быстро-быстро распределять по сковороде тесто, я вдруг понимаю, что моя проблема была не в мечте, а в том, что я не с той женщиной решил ее разделить.

Поднимаюсь. Одеваюсь, провожу ладонью по лицу. Выхожу в коридор. Останавливаюсь в дверях кухни.

Элла стоит у плиты в футболке, которая ей велика. Еще бы! Это моя футболка! Волосы собраны в небрежную косу. Одной рукой она придерживает Николь, которая стоит на табурете и сосредоточенно переворачивает маленький блин, своей формой больше напоминающий материк Австралия.

— Папа! — взвизгивает дочь, когда меня видит. — Смотри, я сама! Оп!

— Вижу, — отвечаю, и голос почему-то выходит ниже обычного.

Элла оборачивается. Проводит по мне чуть настороженным взглядом. Несмотря на всю ее показную беспечность, она до сих пор не уверена, имеет ли право стоять на этой кухне, и, похоже, очень переживает на этот счет.

— Доброе утро, — говорит она. — Ничего, что я здесь хозяйничаю?

— Доброе. — Подхожу ближе. На столе уже тарелка с ровными, аккуратными блинами — её работа. Рядом — кривоватые, но гордо выложенные в отдельную стопку — Николь.

— Да это же просто отлично! Пахнет, как в детстве. Не знал, что у меня есть мука.

Элла тепло улыбается.

— А ее и не было. Я оформила доставку.

— Напомни, чтобы я вернул деньги, — бормочу, уходя, чтобы умыться. Элла кричит мне вслед:

— Не переживай. Там пустяки…

Я закрываюсь в ванной и несколько секунд просто стою, разглядывая свою помятую физиономию. Постепенно возвращаются тревоги вчерашнего дня. Но даже они не в силах перебить странное ощущение… тепла.

Когда выхожу, девочки уже сервируют стол. Николь сосредоточенно раскладывает салфетки и вилки, периодически что-то роняя. Элла ставит стопку блинов и красивую вазочку с вареньем. Накрывает флешбэком — это розетку покупала Наташка на какой-то китайской барахолке. Да блин!

— Николь, если ты так будешь помогать, папа останется голодным, — смеётся Элла.

— Папа большой, он потерпит! — возмущается дочь.

Я сажусь за стол и некоторое время просто наблюдаю. Элла наливает мне кофе и подвигает молочник, пока Николь без умолку трещит о «леопардовых оладушках», которые они собираются приготовить в следующий раз. И я вдруг понимаю, что и сам бы, наверное, хотел, чтобы этот следующий раз был. Интересно, это желание уже можно назвать мечтой?

— Ну, что? — поворачивается ко мне Элла. — Когда едем смотреть участок?

— Какой? — делаю вид, что не понимаю.

— Твой! Вчера мы договорились построить дом.

— Не было такого, — посмеиваюсь.

Николь, с круглыми глазами следящая за нашим разговором, оживляется:

— Отличная идея! С бассейном?

— С бассейном — это к маме, — хмыкаю и тут же жалею о словах.

Элла напрягается, но быстро берет себя в руки, слегка пожимая плечами:

— Бассейн — это очень дорого и бессмысленно в наших широтах. Но терраса будет обязательно.

Я смотрю на неё и понимаю, что она говорит на полном серьезе. В её голове это уже решенное дело. Не удивлюсь, если в фантазиях людоедочки мы уже выбираем цвет занавесок в кухню. А ведь на участке еще даже фундамент не залит! Впрочем, Эллу это не останавливает. Элла городская. И то ли самоуверенная, то ли наивная — не знаю. Но меня это уже даже не раздражает.

— Лет через пять, — фыркаю я.

Элла показывает мне язык. Мы доедаем завтрак в спокойной атмосфере и начинаем собираться в больницу. Я одеваюсь быстро — сказывается привычка. Девочки тянут резину. Колян попросила у Эллы заплести ей что-то красивое. А та настолько серьезно подошла к просьбе дочери, что даже открыла туториалы на Ютьюбе.

По дороге в больницу ловлю себя на том, что не испытываю той паники, что вчера. Тревога есть, но она уже не гложет сердце цепной озверевшей псиной. Элла сидит рядом, листает что-то в телефоне, иногда на меня посматривает.

— Всё будет в порядке, — говорит тихо, кстати, не в первый раз за утро.

Я сдержанно киваю. И верю ей. Безоглядно верю.

В отделении пахнет антисептиком и кофе из автомата. Поднимаемся на нужный этаж. Я готовлюсь увидеть отца бледным, обвешанным проводами, но все немного не так, как я ожидал.

— Нет, вот что за геройство? Вам сказано лежать?! Вот и лежите! — из палаты доносится женский голос. Мы с Эллой переглядываемся.

— Таня, что ли? — изумляется та. Я толкаю дверь.

Отец лежит на подушках, бледный, но как будто бы даже бодрый. И действительно, Татьяна, да. Я ее видел однажды — и приметил. В простом свитере, при макияже. С аккуратной короткой стрижкой.

— Слава богу! — ворчит отец, увидев нашу бригаду. — Спасайте! А то я тут как в тюрьме строгого режима.

Татьяна оборачивается. На секунду в её глазах мелькает неловкость, с которой эта женщина, правда, очень быстро справляется.

— Сразу видно человека, который понятия не имеет, о чем говорит, — хмыкает она.

— Привет. А ты тут какими судьбами? — округляет глаза Элла.

— Да вот. Решила проведать. Ничего? Всё-таки это при мне случилось. Да я же и живу тут неподалеку…

— А, вот оно что! Конечно, ничего. Ты как скажешь, Тань!

Отец смотрит на посетительницу внимательно. Чего это он? Проникся благодарностью к