Запомните нас такими - Шеридан Энн

— СРАНЬ ГОСПОДНЯ, — слышу я Тарни с другого конца коридора. — ТЫ ЖИВА!

Я вскидываю голову и мельком замечаю, как она улыбается мне, пятясь назад, прежде чем исчезнуть за углом. Я смеюсь про себя. Я точно не попрощалась с девушками в пятницу вечером, прежде чем по глупости сбежать с вечеринки с преследователем, и, оглядываясь назад, это, вероятно, было не самым разумным решением. Если бы Ной не позаботился о том, чтобы я добралась домой в порядке, кто знает, что могло бы со мной случиться. Мой папа позаботился о том, чтобы напомнить мне о том ярком и раннем субботнем утре, вдалбливая в меня информацию об опасностях употребления алкоголя и о том, как глупо было уходить с вечеринки, не зная безопасной дороги домой. Честно говоря, я думаю, ему было обидно, что я даже не подумала о том, чтобы позвать его стать моим героем.

Я жалела себя весь день в субботу, а потом провела воскресенье с мамой и Хейзел, и у меня так и не было возможности написать девочкам, но теперь, когда я думаю об этом, я не думаю, что когда-либо получала сообщение от кого-либо из них, спрашивающих, куда я ушла в пятницу вечером, даже в субботу, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Осознание этого причиняет мне боль в груди, но сейчас у меня нет времени зацикливаться на этом.

— Идите в класс, — говорит директор Дэниэлс нескольким отставшим ученикам, все еще задерживающимся в коридоре.

Я съеживаюсь и спешу дальше, добираясь до класса за мгновение до того, как за мной закрывается дверь. Облегченно вздыхая, я опускаюсь на свое место, и пока миссис Пемброук проверяет посещаемость, мой разум лихорадочно соображает, как, черт возьми, я могу притянуть Ноя к себе.

Мне нужно застать его одного, заманить в ловушку и заставить заговорить.

До сих пор, каждый раз, когда мы оставались наедине, я защищалась, набрасываясь на него с болью и гневом, но очевидно, что это не работает. Хотя нет никаких сомнений в том, что я начинаю пробиваться сквозь его стены. Незнакомец, которого я увидела в студенческом офисе в прошлый понедельник, никогда бы не пошел за мной домой, а может быть, и пошел бы, и я была слишком ослеплена собственной болью, чтобы не видеть этого.

В любом случае, это будет нелегко.

Я провожу день как в тумане, глядя в окна и отключаясь, когда в коридоре до меня доносятся шепотки и смешки. По большей части, Шеннан, и ее племя. Слово мусор, кажется, повсюду следует за мной по школе, как дурной запах.

Мой день проходит в суматохе школьных занятий, и во время обеда я сижу с девочками. Мои мысли слишком заняты, чтобы поддерживать беседу, но они, кажется, даже не замечают, что я здесь, и, честно говоря, я начинаю задаваться вопросом, зачем я вообще беспокоюсь.

По школе разносится звонок об окончании обеда, и как только я встаю из-за стола, наблюдая, как Ной выходит из столовой, меня осеняет.

Я точно знаю, как вернуть его, и это, наверное, самая идиотская вещь, которую я когда-либо могла придумать. Может быть, даже глупее, чем напиться на вечеринке и попытаться дойти домой в одиночку.

Нет. Нет, это слишком глупо. Слишком рискованно. Я не могу. Вычеркни это.

Но потом... черт.

Я должна. А какой еще у меня есть выбор? Я должна давить на него, пока еще могу, потому что, если я буду тянуть с этим слишком долго, он подружится со здешними людьми, и тогда видеть меня каждый день будет легче. Мне нужно нанести удар, пока эти старые воспоминания и чувства кружатся в его голове. Я не могу рисковать, давая им шанс успокоиться. Я не могу рисковать, что это станет нашей новой нормой.

Выходя из кафетерия, я иду к своему шкафчику, мой взгляд останавливается на Ное в конце коридора, и я думаю, как, черт возьми, я собираюсь это провернуть. Хотя одно я знаю точно, с этим придется подождать до окончания школы. Сейчас мне это ни за что не сойдет с рук.

Мои руки начинают дрожать, и я отодвигаю план на задний план, поскольку мне нужно сосредоточиться на последних двух занятиях до конца дня.

Нервы пульсируют по моему телу, и, несмотря на мою потребность сосредоточиться и действительно чему-то научиться, все, что я, кажется, могу делать, это смотреть на часы, наблюдая, как тикают секунды. К концу моего последнего урока по спине стекают капли пота, и я почти убеждаю себя отказаться от плана, но продолжаю напоминать себе, что это не для моего извращенного удовольствия, каким бы захватывающим оно ни было. Мне нужно сделать это, чтобы помочь Ною. По крайней мере, это то, что я собираюсь продолжать говорить себе. Я имею в виду, тот факт, что это поможет ему там, где у него болит, тоже отчасти приятен. Это будет самая сладкая победа. При условии, что я смогу это осуществить, конечно.

Не зная, сколько времени это может занять, я достаю телефон и осторожно держу его под столом, прежде чем отправить сообщение Хейзел.

Зои: Я ненадолго! Не могла бы ты успеть на автобус?

Хейзел: Автобус? Отвратительно! Худший водитель на свете!

Зои: Я не твой водитель!!!!

Хейзел: Мама так не говорит!

Зои: Ты такая дрянь! Ты успеешь на автобус или нет?

Хейзел: Полагаю, да.

Зои: Отлично. Увидимся дома.

Убирая телефон, я концентрируюсь на последних минутах урока, яростно делая заметки, зная, что в ту секунду, когда я выйду отсюда, все, что сказал учитель, вылетит у меня из головы. Затем, когда звучит звонок, возвещающий окончание занятий в школе, меня накрывает ужасная волна беспокойства, моя грудь вздымается от волнения.

Я остаюсь на своем месте, пока студенты собираются и бегают вокруг меня, мои руки вцепляются в края парты, не уверенная, хватит ли у меня мужества провернуть это. Если меня поймают...

Это плохая идея. Действительно плохая идея.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо на крекере.

— Все в порядке, Зои? — спрашивает мисс Леннон, моя учительница биологии, перекинув сумку через плечо, — более чем готова убраться отсюда. Хотя, я полагаю, она не может уйти, пока в ее классе все еще стоит чокнутый подросток.

Я проглатываю комок в горле и заставляю себя улыбнуться.

— Ммм, да, — говорю я, мой тон дрожит и ясно дает понять, что