Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

— Это ни о чем не говорит. Подумаешь, встретились случайно и выпили по чашке кофе.

— Случайно? — ее изворотливость бесит, но зато мой страх испаряется, словно по волшебству. — Вы на картинку посмотрите. Это же ваш сад. Или я ошибаюсь?

— Анжелика приехала с нашими друзьями…

— А Мишка в это время был в командировке. Версия для меня.

— Разве сын не имеет права навестить родителей?

— Конечно, имеет! О чем речь? Но нормальный муж возьмет с собой жену, — говорю жестко, чеканю каждое слово. — Или предупредит ее. А еще мне интересно, кто вас фотографировал? Отец Лики? Тот, который мою шею лапал. Или его мать? Да и Мишка не выглядит ошарашенным случайной встречей. Такое впечатление, что посиделки эти были у вас не раз и не два.

Я замолкаю. Пока говорю, пазл начинает складываться, перед глазами появляется полная картина. Одно не понимаю, почему свекровь уговаривает меня?

— Ты тоже не идеал! — глаза свекрови загораются сухим блеском. — Муж дома сходит с ума от беспокойства, а жена ночами где-то шатается.

Она бросает на стол журнал светской хроники. Он раскрывается на середине. Волнение сдавливает горло: я вижу себя в компании Тараса и его родителей и невольно выдыхаю. Казалось бы, я уже приняла решение: развожусь, и точка! Прощать измен не намерена, я себя не на помойке нашла. Но все равно тревожно. Главный вопрос моей жизни: а как отреагирует на это муж, все еще терзает голову.

— А что с этим не так? — внешне спокойно листаю страницы, хотя внутри все трясется. — Отличные фотографии.

— Кто это? — палец свекрови указывает на Тараса.

— Тарас Облонский, — говорю с наслаждением: она наверняка слышала эту фамилию. — Мой студент, а по совместительству сын олигарха Облонского. О компании «Финансы-групп» слышали?

— Ты… ты…. Ты жестока! Как ты жестока! — захлебывается возмущением свекровь, на ее глазах даже появляются слезы.

— Не драматизируйте, мама, — отмахиваюсь я с раздражением. — Во-первых, это работа, меня пригласили переводчиком на бизнес-встречу. Во-вторых, первым начал ваш сын. Мало того, что он мне уже давно изменяет, в ночь с субботы на воскресенье он не ночевал дома. После нашего разговора я дала ему шанс исправить ситуацию, он его проигнорировал.

— Миша сбит с толку. У него нет отношений с Ликой, они друзья детства, — с оскорбленным лицом продолжает нападать Лидия Федоровна. — Ты болезненно ревнива. Если бы мы знали об этом раньше…

— Не разрешили бы сыну жениться на мне, — продолжаю за нее. — Что ж, теперь вы свободны.

— Юля, не веди себя как стерва. Это неприлично!

— Простите, у меня лекция, — встаю. — Я не понимаю цели вашего визита, посему откланиваюсь. За кофе я заплатила.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Стараюсь держать ровно спину, ни за что не покажу этой женщине, в каком шоке нахожусь последние дни.

— Юля! Юлия Геннадиевна! — кричит она. — Минуточку! На два слова.

Кажется, она не собирается сдаваться. На меня поглядывают знакомые студентки, я им вежливо киваю, но иду назад.

— Или говорите, зачем пришли, или не мешайте мне работать.

Намеренно не сажусь, постукиваю каблуком по полу, бросаю взгляд на часы. Я действительно тороплюсь. После сегодняшнего вызова к ректору не хочу еще больше осложнять ситуацию сплетнями.

— Я тебя очень прошу, — свекровь умоляюще складывает руки на груди. Выглядит немного театрально, вполне возможно, что работает на публику. — Не руби сгоряча, подумай. Миша — хороший парень, достойный мужчина и муж. Неужели не можешь простить ему малюсенький промах?

«Малюсенький? — от этого слова все леденеет внутри. — На до же, малюсенький! А если бы я Мишке изменила, мой поступок назвали бы таким словом?» из чувства протеста хочется послать свекровь подальше и надолго, но сдерживаюсь.

— Хорошо, подумаю, — отвечаю ей и спешу к двери.

По коридору почти бегу. Уже прошло полчаса с начала занятий — хороший повод обвинить меня в недобросовестной работе. Тарас караулит возле окна напротив аудитории.

— Что? — он делает шаг ко мне.

Лицо бледное и встревоженное.

— Потом. Посмотри сводку новостей.

К кафедре по ступенькам буквально лечу, только что крыльев за спиной нет. Занятие провожу на автомате. Сегодня не загораюсь материалом сама и не зажигаю студентов. Они удивленно переглядываются, шепчутся, но стараюсь не обращать на это внимание.

Случайно замечаю поднятую руку. Сколько она висит в воздухе, не знаю, но спрашиваю ее хозяйку, красивую блондинку, одетую модно и с изыском в ярко-красный брючный костюм:

— Вы что-то хотите?

— Можно выйти? — с вызовом говорит она.

— Подождите немного, я сейчас закончу, — продолжаю диктовать задание на семинар. — На сегодня — все. Вы свободны, — говорю громко и выключаю ноутбук.

Девушка в красном с шумом вылетает из аудитории. «Что это с ней?» — отмечаю машинально.

— Юлия Геннадиевна, а индивидуальные занятия будут? — спрашивает кудрявый крепыш, сидящий на первом ряду.

— Я посмотрю свое расписание, потом вам сообщу.

— Ты сначала у нее цену спроси, — доносится голос сверху.

Я замираю, лихорадочно осматриваю аудиторию, в которой мгновенно наступает тишина.

— Кто это сказал?

Напрягаюсь. Женская интуиция сияет безумными огнями и кричит: «Опасность!»

Студенты сидят, не шевелятся. Только Тарас вскакивает с места.

— Повторите! — рявкает он. — Кто это сказал?

— А тебе какое дело? — дерзко смотрит на него Марина, моя студентка. — Ты вообще не с нашего факультета, вот и вали отсюда.

— Ненавижу таких нахальных кукол, как ты! — наклоняется к ней Тарас.

— А ну, повтори, что ты сказал? — вскакивает Марина. — Мажор говнистый!

— Сядьте! Все! — стучу кулаком по кафедре. — И замолчите! — Тарас опускается на скамью, Марина, фыркая и шипя, как гадюка, садится тоже. — Мои консультации абсолютно бесплатные. Они входят в тарификацию педагога. Встаньте те, кто мне хотя бы раз заплатил.

В тишине слышу дыхание учеников, скрип скамеек, шелест листов. Кто-то щелкает колпачком ручки. И сама задерживаю дыхание. Нутром понимаю, что эта провокация неспроста, явно организована кем-то.

«Неужели Марина — подруга Лики? — выплывает догадка. — Кстати, а она сегодня где?»

Оглядываю аудиторию, Лики нет, но опытная рука режиссера по гадостям чувствуется.

— Мы можем идти? — спрашивает наконец кто-то.

— Да, конечно, вы свободны.

Студенты, ворча, покидают аудиторию. Вроде бы могу расслабиться, но отчего-то не ощущаю облегчения, будто иду по канату над пропастью. Я маленький человек. Хочу жить мирно и спокойно. Мне плохо, когда вижу негатив и ненависть в свой адрес.

— Как ты? — незаметно подходит Тарас и трогает меня за руку.

Отстраняюсь. Да, хорошо иметь поддержку, но помощь студента идет в минус: много создает проблем.

— Тарас, не преследуй меня, прошу. Я сама должна решить вопросы с мужем, свекровью и браком.

— Не отталкивай меня, Юля, — просит он. — Я