Танец нашего секрета - Алина Цебро

Один тупоголовый наконец опускает нож. Слава богу, хоть не пистолет. Даже их заставили убрать огнестрел подальше. Я чувствую Лукаса издалека, он быстро приближается ко мне. Тепло его ладони на талии, потом пальцы скользят ниже, к моей руке с ножом. Он тихо вздыхает. Губы касаются моего виска, и на секунду я закрываю глаза. Но он уже разворачивает меня, прячет за своей спиной.

Охранник несётся к нам.

— Лукас, отойди, — шепчу я, вцепляясь в его рубашку.

Но он не слушает, чуть отходит назад, когда к Доминику подбегают.

— Нам бежать надо?

Я хватаю его руку и сжимаю. Да. Надо. Немедленно.

— Блядь. — Лукас всё понимает, и сжимает челюсть.

— Пульс слабый, — охранник отодвигает воротник, видя кровь.

Секунда — и я выскакиваю из-за спины Лукаса, всаживая нож охраннику под рёбра. Точно, быстро и без колебаний. Обещала Райану не убивать — значит, рассчитываю удар так, чтобы оставить ублюдка в живых. Чувствую, как лезвие входит между костей, как тело напрягается, как горячая кровь обволакивает пальцы. Тошнота подкатывает к горлу, но я глотаю её вместе с криком. Давно я не ощущала такого… Отец надрессировал так, что мне всё ни по чём. Но Райан заставил сердце биться.

— Да, блядь! — Лукас обречённо орёт, выхватывая свой нож.

Вижу краем глаза, как Джули бледнеет и пятится к двери. Хочу крикнуть ей: «Беги! Просто беги отсюда!» — но нет времени. Остальные уже на максималках — глаза безумные, движения рваные, агрессивные. Они не будут разбираться. Они просто пойдут вперёд, сметая всё на своём пути.

Охранник оседает с хрипом, хватаясь за бок. Я толкаю его, чтобы он не завалился на меня.

Нет времени на сожаления, ни на какие.

— Лукас, дверь! СЕЙЧАС!

Разворачиваюсь — и замираю на долю секунды.

Трое охранников. Ножи в руках. Лица искажены яростью. Один из них, видимо самый главный, делает шаг вперёд. Он хочет убить меня. Именно он. Два других уже нацелены на Лукаса. А этот сбоку, от чего-то сильнее всех меня ненавидит. И я вижу это в его глазах за мгновение до того, как он бросается вперёд.

Потанцуем?

Время растягивается.

Лезвие идёт к моему горлу — я отшатываюсь, но он быстрее, чем я думала. Острие чиркает по коже, оставляя тонкую линию огня. Не глубоко. Но достаточно, чтобы я почувствовала, как близко была смерть. Жжение. Влага на шее.

Инстинкт берёт верх.

Я бью ножом вверх — он блокирует предплечьем. Металл звенит о металл. Искры боли взрываются в запястье от удара. Я кричу сквозь зубы — от боли, от ярости, от отчаяния. Он толкает меня назад. Я спотыкаюсь о ногу раненого охранника, теряю равновесие.

Падаю.

Нет-нет-нет-НЕТ.

Пол впечатывается в спину, выбивая воздух из лёгких. Охранник нависает надо мной, нож идёт вниз, прямо в грудь. Вижу своё отражение в лезвии. Вижу смерть. Я перекатываюсь. Лезвие вонзается в бетон в сантиметре от моего плеча, высекая крошку. Какого хрена тут вообще бетон!??

Бью ногой в пах.

Он сгибается с воем, но не отпускает нож. Хватает меня за волосы, дёргает так, что в глазах темнеет от боли. Да что им мои волосы? Господи, мне налысо надо побриться, лишь бы они не делали таких трюков? Я вскрикиваю, так как не могу сдержаться и вцепляюсь в его руку, царапаю, кусаю. Слёзы застилают глаза. От боли. От злости на себя. На него. На весь этот гребаный мир. Боже. За почему снова волосы! Я только нарастила новые.

Вкус крови.

Его крик.

Я вырываюсь, перекатываюсь, вскакиваю на ноги. Сразу же оглядываюсь, оценивая обстановку. Почти все пытаются выбежать за двери, которые Блейн заблокировал. Где-то вдали слышу вой сирен. Хорошоооо, ещё чуть-чуть продержаться.

Лукас дерётся с двумя другими охранниками. Один уже на полу, держится за разрезанное бедро, но второй прижимает Лукаса к стене. Нож у горла. Ещё секунда — и всё.

Сердце останавливается.

Лукас. Нет. Не его. Только не его.

— ЛУКАС!

Крик рвёт горло. Я бросаюсь вперёд, но охранник со шрамом хватает меня за лодыжку. Я падаю лицом вниз. Подбородок ударяется о пол. Кровь заливает рот. Зубы звенят. Боль взрывается в челюсти. Почему-то в этот момент, я думаю лишь о том, что хочу всех их убить!

Он тянет меня назад.

Я переворачиваюсь на спину и бью ножом вслепую. Попадаю в руку. Он орёт и отпускает. Я вскакиваю, но ноги подкашиваются — голова кружится, в ушах звенит. Хорошо так приложил, козлище.

Встань. Встань, блядь. ВСТАНЬ.

Не понимаю, что уже встаю. Поэтому меняю мантру.

Борись! Борись!

Охранник поднимается. Кровь течёт по его руке, капает на пол. Но он улыбается. Улыбается, сука.

— Сдохнешь здесь, малышка.

Ярость. Чистая, белая ярость заливает всё. Интересно, почему они всегда решают называть в таких случаях «малышка».

— Попробуй, — шиплю я, и в голосе столько яда, что сама себя не узнаю.

Он идёт вперёд. Медленно и чересчур уверенно. Знает, что я устала. Что я медленнее. Что у меня кружится голова. Но не знает того, что я рву всех до конца.

Я сжимаю нож очень сильно. Дрожь проходит по телу.

Не убивать. Не убивать. Не...

К чёрту. Прости Райан.

Охранник бросается — я ныряю под его руку, проворачиваюсь и всаживаю нож ему в бок. Не под рёбра. Не в жизненно важные органы. В мягкие ткани. Глубоко. Так глубоко, что чувствую, как лезвие скребёт по кости. Чувствую, как плоть расступается. Как что-то внутри него рвётся.

Его вопль разрывает уши.

Я выдёргиваю нож — кровь брызжет, заливает мне руки, лицо. Горячая. Липкая. Пахнет медью и смертью. Желудок скручивается. Горло сжимается. Но я не отворачиваюсь. Смотрю, как он падает на колени, хватается за рану.

Живой. Но больше не опасный. Возможно даже выживет.

Разворачиваюсь к Лукасу.

Охранник номер два всё ещё прижимает к его горлу нож. Тонкая красная линия на коже Лукаса. Его глаза широко раскрыты. Испуганные.

Нет.

Я бегу.

Не думаю.

Просто бегу и прыгаю охраннику на спину, обхватывая его шею рукой. Он дёргается, пытается сбросить меня. Я вжимаю нож ему в плечо. Руки скользят от крови — его, моей, чужой, не знаю уже.

— Отпусти его. Сейчас же.

Голос дрожит. Весь мир дрожит.

Он не слушает. Давит сильнее. Лукас хрипит, хватается за руку охранника. Лицо краснеет. Глаза закатываются.

НЕТ. НЕТ. НЕТ.

Я вжимаю нож глубже. И веду им влево, разрывая кожу.

— ОТПУСТИ!

Охранник дёргается — и я теряю равновесие. Мы падаем все трое.