Танец нашего секрета - Алина Цебро

Вопрос повисает в воздухе, тяжёлый и опасный. Слишком личный. Слишком осведомлённый.

Как он узнал? Откуда ему известны детали их семейной иерархии, тщательно скрываемые от посторонних глаз? Информация, которая не должна выходить за пределы их круга. Это не просто светская беседа — это демонстрация силы, показ того, что Грей копает глубже, чем кажется.

— Вот же сука, — голос Райана взрывается в наушнике, низкий и яростный, но с той характерной интонацией, которая непроизвольно вызывает улыбку на губах Оливии.

Крошечную. Мимолётную, но достаточно заметную.

Доминик улыбается в ответ явно принимая эту улыбку на свой счёт. Его глаза загораются чем-то хищным и довольным. Он думает, что пробил её защиту.

— Я уважаю своего мужа, — Лив произносит это ровно, с той безупречной вежливостью, которая граничит с холодом. — Поэтому всегда интересуюсь его мнением.

Она незаметно кивает Лукасу, когда Доминик жестом приглашает его присоединиться к разговору. Её муж движется плавно, его лицо — идеальная маска учтивого безразличия, но Лив знает: он на взводе.

— Знаешь, ты потаскушка ещё та, скажу я тебе, — голос Виктории прорезает пространство рядом, едкий и насмешливый. Мать наклоняется ближе, её дыхание пахнет шампанским или мартини. — На твоём месте я бы дала Доминику убить Лукаса и заняла бы трон рядом с самим Греем. Представляешь, какая власть?

Оливия улыбается, но внутри что-то сжимается болезненным комком. Она мысленно умоляет Райана сказать что-нибудь ещё. Что угодно. Его голос — единственный якорь в этом безумии, единственное, что удерживает её от того, чтобы не развернуться и не врезать матери. Не убить её.

И тогда он говорит.

— Я люблю тебя.

Это произносится так тихо, так нежно, что на долю секунды Лив забывает дышать. Забывает о Доминике, о матери, о камерах и опасности. Существует только этот голос в наушнике — тёплый, настоящий, её.

Райан. Её Райан.

Что-то тёплое разливается в груди, прогоняя холод и напряжение. Она не может ответить вслух. Не может даже кивнуть. Но её пальцы сами собой сжимаются в кулак у бедра — жест, который Райан наверняка видит через камеры.

Лукас смотрит на Лив, затем снова на Грея.

— Один танец. Не больше.

Доминик улыбается, правильно, он же получил именно то, чего хотел.

— Разумеется. Я ценю ваше доверие, Лукас.

Оливия медленно выдыхает и позволяет Доминику увести её на танцпол. Его рука ложится на её талию. Слишком низко для приличий.

Музыка начинается. Медленный вальс.

— Ты напряжена, Бестия, — шепчет Доминик, наклоняясь к её уху. — Расслабься. Я не кусаюсь.

— Лив, держись, — голос Блейка в наушнике, чёткий и сосредоточенный. — Джули почти закончила. Ещё пять минут.

Пять минут наедине с монстром.

Оливия поднимает взгляд на Доминика и улыбается — холодно и отстранённо.

— Я просто удивлена вашим выбором, Доминик. Неужели на балу не нашлось более... доступных партнёрш?

Его глаза темнеют.

— Доступные мне скучны. А ты... ты интересна. Выжила, когда убивали. Убила парня своей подруги. Убила своего отца, — на этих словах улыбка Доминика чуть-чуть меркнет.

Непонятно, с чем это связано... с тем, что он в это верит или не верит?

— А затем ещё провела невыносимые дни в компании своего парня, да?

Всё внутри Оливии взрывается от страха, но она натренировано молчит. Ни слова. Ни вздоха. Только идеальная маска безразличия, за которой бушует ураган.

— Две минуты... — голос Райана звучит в наушнике глухо, напряжённо. Он слышал абсолютно всё.

Доминик делает шаг ближе, и Лив чувствует, как воздух между ними сгущается, становится удушающим.

— Давай так, Лив. Я человек простой до невозможности. Ты — невероятный кадр. Уходишь со мной, и тогда Виктория, Лукас, Райан, Блейк и та мелкая вошка, что копошится в кабинете — выживают. Делаешь шаг в сторону — машина взрывается, а снайперы убирают остальных... — он склоняет голову, его улыбка становится хищной, жестокой, —...и я всё равно возьму тебя силой.

Глава 33 "Не по плану"

Оливия

Я снова улыбаюсь ему, хотя внутри всё обрывается. Сердце пропускает удар — резко, как будто кто-то дёрнул за невидимую нить. А затем так же останавливается, прекращая подачу крови. Страх. Настоящий, первобытный страх, который я никогда раньше не чувствовала с такой ясностью. И знаете что? Мне не стыдно. Ни капли. Потому что когда он произнёс «Виктория», я не почувствовала ничего. Пустоту. А когда из его рта посыпались другие имена... что-то во мне сорвалось с цепи.

— Оливия, документы отправлены, — голос Райана в микронаушнике звучит слишком громко в данном случае, но зато приводит меня в чувство. — Мне прийти за тобой?

Если он сюда придёт, его не пустят. В лучшем случае. В худшем — убьют. Ни то ни другое мне не подходит.

Я качаю головой, не отрывая взгляда от глаз Доминика. Ублюдок. Редкостный ублюдок.

— Зачем тебе это? — спрашиваю спокойно. — Ну пойду я с тобой. И что изменится?

Он разворачивает меня в танце, наклоняет, и его дыхание скользит по моей шее:

— Я хочу свой трофей. — Голос приторный, как мёд. — Твой отец поступил мудро, отдав тебя семье Лукаса. Но изначально ты должна была принадлежать мне. Просто я не ангел. И он это знал. — Пауза. — Можешь гордиться: он тебя любил. А мне это говорить противно. Любовь — слабость. Неужели непонятно?

Я выдавливаю из себя улыбку, но внутри всё кристаллизуется в одну простую мысль: любовь — это не слабость. Любовь — единственное, ради чего стоит умереть.

Я была любима.

Я любима сейчас.

И этого достаточно.

Я вытаскиваю маленький нож — лезвие тонкое, почти невесомое — и втыкаю его Доминику в шею. Быстро. Незаметно.

Он замирает.

Никто не мог этого предугадать. Меня должны были обыскать, но не стали — я же воскресшая и неприкосновенна. К тому же здесь никто никого не убивал. Никогда.

Я первая.

И, надеюсь, последняя.

Понимаю, что не смогу его удержать, если начнёт заваливаться.

— Я люблю тебя, — говорю на придыхании в наушник, зная, что Райан услышит.

План есть план, и я не собиралась его нарушать. Но теперь угроза реальна.

— Оливия? — встревоженный Райана голос звучит за секунду до того, как ноги Доминика подкашиваются. — О господи.

— Уезжай. Или жди на улице полицию, — вытаскиваю микронаушник, бросая его вниз, и, наблюдаю, как Грей падает.

Всё резко останавливается, замирает. Секундное ожидание, и его охрана достаёт оружие.

— Так, мальчики, вы чего творите? — я почти смеюсь, хотя сердце колотится уже даже в горле. — Ваш босс упал, а вы на меня оружие направили? Может, сначала проверите, жив ли он вообще?