Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

Она поймала меня у сетки. Прижала к ограждению и начала добивать. Я закрылась, вжалась в металлическую сетку, спрятала голову за руками. Удары сыпались со всех сторон — в корпус, в руки, в голову. Я не падала, но и не отвечала. Силы уходили с каждым ударом. Мышцы горели, лёгкие захлёбывались воздухом. В какой-то момент я подумала, что всё. Что сейчас судья остановит бой, поднимет её руку, и всё, ради чего я пахала эти месяцы, пойдёт прахом.

Но тут я услышала другой голос. Не тренера. Артура. Он не кричал, как и обещал, он спокойно говорил. Я не разбирала слов, но слышала интонацию. Спокойную, жёсткую, ту самую, которой он объяснял мне математику по ночам, когда я путала синусы с косинусами. Ту самую, которой он говорил: «Ты можешь. Ты справишься. Не смей сдаваться».

Я вынырнула из-под ударов. Сделала рывок в сторону, нырнула под её руку, выпрямилась и встретила её прямым джебом. Она не ожидала, и пошатнулась, потеряв равновесие. Я добавила кросс справа, потом хук слева, потом снова кросс. Она отступила к сетке. Я пошла за ней, била без остановки, вкладывая в каждый удар всю злость и всю боль последних месяцев. Она закрывалась, но я пробивала защиту — удары находили цель.

В конце раунда она пропустила апперкот в челюсть. Её голова дёрнулась назад, глаза закатились, ноги подкосились. Я бросилась добивать, но гонг прозвучал раньше.

В углу тренер лил мне воду на голову. Холодная жидкость стекала по лицу, смешиваясь с потом и каплями крови из рассечённой брови. Я сидела на табурете, тяжело дыша ртом. Всё тело болело, но внутри что-то проснулось. Та самая ярость, которая всегда вытаскивала меня из самых трудных моментов.

— Третий раунд — твой, — сказал тренер. — Она выдохлась. Видишь, как дышит? Не давай ей отдыхать. Иди вперёд и заканчивай.

Гонг прозвучал в третий раз.

Я вышла на центр клетки. Светлана выглядела уставшей. Она дышала ртом, руки опустила ниже пояса, ноги волочились по мату. Я сразу пошла в атаку, и она отступала. Попыталась перевести меня в партер, схватив за ногу, но я развернулась, вышла из захвата и оказалась у неё за спиной.

Я зашла на удушающий. Захватила её шею правой рукой, левой зафиксировала захват, затянула. Она сопротивлялась, хватала ртом воздух, пыталась выскользнуть, но силы были не те. Я сильнее сжала локти, вдавила её голову вниз, прижала к своей груди. Она продержалась несколько секунд, потом её рука поднялась и постучала по моему локтю. Ещё раз. Ещё. Судья остановил бой.

Я отпустила её и встала на колени. В голове звенело, перед глазами плыли круги. Я посмотрела на табло над клеткой, там горела надпись: «Победа удушающим приёмом. Третий раунд, 2 минуты 14 секунд». Толпа закричала.

Я поднялась на ноги. Судья взял меня за руку и поднял её вверх, а я повернулась к трибунам. Всё слилось в одно пятно: лица, флаги, яркий свет софитов. Но одно лицо я увидела чётко.

Артур уже не сидел. Он стоял у клетки, сжимая руками ограждение так сильно, что пальцы побелели. Его глаза блестели. Я подошла к сетке, и он протянул руку. Мои перчатки были мокрыми от пота, его ладонь — горячей.

— Поздравляю, — сказал он дрожащим голосом.

Я не ответила, а лишь устало отпустила его руку, открыла дверцу клетки и вышла. Он стоял прямо передо мной. Я бросилась ему на шею, и он подхватил меня под спину, поднял над полом и закружил. Мои ноги болтались в воздухе, перчатки стучали по его спине, голова кружилась. Вокруг кричали, хлопали, свистели. Я закрыла глаза.

Он поставил меня на ноги, но не отпустил. Обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Прямо на глазах у всех. Прямо там, под ослепительным светом, под крики толпы, под вспышки фотокамер. Его губы были горячими, настойчивыми, руки сжимали мои плечи. Он целовал меня так, будто не было ничего важнее в этом мире.

Толпа взорвалась. Кто-то свистел, кто-то кричал «Горько!», кто-то просто хлопал в ладоши. Тренер стоял в моём углу и улыбался. Соперница уже ушла в раздевалку. А мы стояли посреди клетки, и я чувствовала, как сердце бешено колотится, мешая дышать.

Он отстранился, и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза блестели, на лбу блестели капли пота. Он тяжело дышал, видно, что из-за страха.

— Ты выиграла, — сказал он.

— М-м, ну да, я ж не знала об этом.

— Я горжусь тобой.

Я не знала, что ответить. Слёзы подступили к горлу, но я не плакала. Я улыбнулась, и он тоже — в ответ.

Я взяла его за руку и повела из клетки. Вокруг всё ещё кричали. Я слышала своё имя — «Ларина! Ларина!». Фотографы щёлкали камерами, ослепляя вспышками. Я шла, не оборачиваясь.

Эпилог

Артур

После турнира мы вышли из спорткомплекса через служебный выход. Катя шла рядом со мной. Её перчатки болтались на шее — она завязала шнурки и накинула их, как странное ожерелье. Она всё ещё тяжело дышала, хотя бой закончился полчаса назад. Я слышал её частое дыхание, глубокое, с хрипотцой. Волосы слиплись от пота, на правой скуле начинал проступать синяк: кожа там покраснела и слегка припухла. Но она улыбалась. Улыбка была усталой, но счастливой.

Я открыл перед ней дверцу машины. Она села на переднее сиденье, откинулась на спинку и сразу закрыла глаза. Её грудь поднималась и опускалась, руки лежали на коленях, пальцы были расслаблены. Я завёл двигатель и выехал с парковки.

Мы поехали не домой. Я свернул в сторону её старой квартиры. Она не спрашивала, куда мы едем, и не открывала глаз. Молчала всю дорогу. Я смотрел на дорогу, но краем глаза видел её. На светофорах я поворачивал голову и рассматривал её спокойное лицо, без привычного напряжения. Синяк на скуле уже потемнел и стал фиолетовым. Я подумал о том, что утром нужно будет купить мазь.

Когда я припарковался у знакомого серого дома, она наконец открыла глаза и посмотрела в окно. Её брови сдвинулись.

— Зачем мы здесь?

Мы вышли из машины. Я достал из кармана ключи, с металлической головкой, на которой не было никакой маркировки. Она смотрела на них, и её лицо выражало недоумение.

— Подожди здесь, — сказал я.

Я зашёл в подъезд один. Внутри пахло сыростью и старой краской. Лестница