Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

– Но он ведь тогда еще не знал о том, что ты ждешь ребенка? Не знал. А вот теперь представь, что произойдет, когда ты ему откроешься: «Станислав Федорович, я жду ребеночка от вас, но замуж пойду за Артура Дельмаса, в свидетельстве о рождении ребенка его отцом запишут, а не вас». Так?!

Я молчала.

– Точно вы там все в будущем замороченные! – с яростью произнес Артур. – Под кожу друг другу готовы залезть, все раны расковырять – и сами себе, и друг другу… Проще надо быть, проще! У вас там у всех горе от ума случилось, люди до того дошли в искусстве самокопания и вытаскивания наружу своих сомнений, что вообще детей перестали рожать, не ты ли это мне сама рассказывала?

– Ты меня не любишь, – подумав, печально заметила я. – Ты сейчас просто хочешь стать победителем в этой игре. Хочешь завоевать меня, но… это же не про любовь. Просто в тебе самолюбие кипит, ты рвешься победить соперника, то есть Никитина, вот! А потом я тебе надоем. Особенно если растолстею из-за родов, у меня появится целлюлит…

– Что-что у тебя должно появиться? – с ужасом перебил меня Артур. – Я чего-то еще не знаю про будущее? Что с женщинами такое там стало происходить?

– Целлюлит – это когда кожа становится неровной и бугристой…

– Алена! – с яростью произнес Артур. – Я таких слов и явлений не знаю. Честно. Но вы там все окончательно чокнулись, в своем двадцать первом веке. Перестань морочить голову себе и мне. У любимых женщин целлюлита не бывает. Я тебя люблю, и точка.

– Я сейчас почти две тарелки пельменей съела, – пробормотала я растерянно.

Артур вдруг засмеялся и обнял меня.

– Ты такая лапочка, – с нежностью произнес он. Да он сейчас буквально сюсюкал со мной! – Я буду любить тебя всегда и любой. Потому что ты… ты как Солнце, понимаешь? А Солнце не может быть толстым и старым или, там, с неровной кожей…

– И ты готов воспитывать не своего ребенка? – прищурилась я.

– Да, – легко, даже не задумываясь, ответил Артур. – Потому что я понял: без тебя мне скучно и безрадостно жить. А все остальное мы можем легко преодолеть.

Я усмехнулась недоверчиво. Потом принялась рукой щупать у него на спине между лопаток.

– А что ты делаешь? – с интересом спросил он.

– Ищу, не прорезываются ли у тебя крылья…

Артур засмеялся и принялся меня целовать. Это был нечестный прием: я не могла устоять против его поцелуев.

Наверное, он просто легкомысленный юноша – еще сам не понимает, что творит, ведь ему всего лишь двадцать два года. Да, в эту эпоху люди взрослели быстрее, и все же… Или таков был характер Артура изначально, а характер и темперамент у людей, говорят, не меняются даже с годами. Это как вшитая природой программа. Она может измениться только в крайнем случае, совсем уж при невероятных обстоятельствах, если человек пройдет через горнило каких-то тяжелых испытаний. Да и то не факт, что характер изменится, насколько я знаю психологию.

Артур был легким на подъем, веселым и еще (не люблю это слово, но другого нет) позитивным человеком. Оптимистичным, жизнерадостным. А я и в прошлом, да и сейчас вечно ждала подвоха, отличалась тревожностью, не могла не рефлексировать. Пусть и тяжело, но надо признать за собой эту особенность. А вот Артур был изначально добр и незлопамятен. Но при этом – вспыльчив и ревнив.

Мы с Никитиным были во многом похожи. Но дышалось мне легче только рядом с Артуром. Никитин мне чем-то напоминал Левина из «Анны Карениной» Льва Толстого. Никитин постоянно рефлексировал, у него была какая-то предрасположенность к страданиям… рядом с ним мне было как-то… мучительно?

– Я ревнивая, – произнесла я между поцелуями.

– Я в курсе, – засмеялся он.

– Если я замечу, что ты смотришь на других девушек…

– Я знаю: ты тогда от меня уйдешь, – сказал он. – Но ты тоже должна знать. Все, что было у тебя с Никитиным, – это пусть останется в прошлом, забыли. Но в будущем, пожалуйста, не делай больше так.

– Ты тоже ревнивый, – не могла не заметить я. – В прошлой жизни, если помнишь, ты… – Я не договорила, вспомнив склеп Дельмасов и табличку на стене – с фотографией Артура, датами жизни и смерти под ней. Артур ведь тогда погиб, приревновав Валерию к Борису.

– Молчи. Я это учел, – серьезно произнес Артур, поняв мой намек. – Я тоже ревнивый, да, и я таким буду всегда, я не изменюсь, но теперь я приспособился обуздывать свою ревность.

Точно, он как будто читал мои мысли. Или мы с ним одинаково думали?

– И что дальше? – спросила я.

– Что дальше… – Он задумался ненадолго, потом сдержанно и деловито произнес: – Сделаем так: покажем всем, что мы с тобой жених и невеста. Больше скрываться не станем. Вечером, поздно, правда, но что теперь… так вот, ближе к ночи домой придут родители – и я представлю тебя им, как и собирался… представлю им наконец как свою любимую. Потом распишемся. Покажешь справку, что ты беременна, затягивать с регистрацией в ЗАГСе не станут. Будешь жить у нас. У меня.

– У тебя? – растерялась я. – С твоими родителями?

– Да, а что такого? – удивился Артур.

– А они… вдруг они против? И их можно понять: придет какая-то чужая девица, займет жилплощадь… Ты что, просто поставишь их перед фактом?

– Да, просто поставлю, – спокойно произнес он. – Конечно, хотелось бы сделать все постепенно, без спешки, подготовить всех… Но у нас особые обстоятельства – ты ждешь ребенка, тут не до церемоний и рассусоливания.

– А если твои родители будут против нашего брака? Мало ли, я им не понравлюсь…

– Мои родители – нормальные люди, и ты нормальная девушка… Умная, талантливая, порядочная. Не пьешь и не куришь.

– Ты знаешь, кто я на самом деле! И какая я! – нервно засмеялась я.

– Но зато они всего этого не знают, – хладнокровно парировал Артур. – Как и не узнают никогда того, что ребенок, которого ты ждешь, не от меня. А раз эти условия не прописаны в условиях задачи, то их можно и не учитывать. Но почему тебя беспокоит именно эта сторона вопроса, разве в будущем все как-то иначе происходит со сватовством?

– Да, – ответила я. – Жених с невестой сначала должны встать на ноги, обзавестись своим жильем, не садиться на шею родителям, заранее планировать детей…

– Вроде бы все верно, как будто хорошая схема, – одобрительно произнес Артур и обнял меня, словно утешая. – Только, как я понял, она