Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

Она приоткрыла глаза — янтарные, чуть затуманенные, как у человека, который ещё не до конца проснулся, но уже помнит всё. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Воздух между ними словно стал плотнее. Слова здесь были бы неуместны — они всё уже сказали ночью, в дыхании, в тишине, в том, как держались друг за друга, будто боялись отпустить.

Тимур не двинулся. Впервые он боялся спугнуть. В каждом её взгляде было что-то новое — осознание, мягкость, решение. И в то же время хрупкость, как будто она сама не до конца понимала, что делает.

Ольга чуть приподнялась, её волосы скользнули по его коже, щекоча, оставляя за собой лёгкое, почти электрическое ощущение. В этом движении не было спешки — только тихое, упрямое желание быть ближе. Она приблизилась, едва касаясь его губ дыханием.

Тимур не сделал ни шага навстречу, просто смотрел, чувствуя, как его сердце отзывается на каждый её вдох. В ней не было игры, не было вызова — только осознанный выбор.

И когда она приблизилась настолько, что между ними не осталось воздуха, он понял: всё, что было прежде — страх, сдержанность, обида — растворилось. Осталась только она. Живая. Настоящая. Та, что впервые за долгое время позволила себе чувствовать.

Он тихо выдохнул, провёл ладонью по её спине, будто запоминая каждое движение, каждое дыхание. В этом не было ни поспешности, ни притяжения тела — только понимание, что между ними наконец исчезла стена.

Она прижалась к нему крепче, уткнулась лбом в его шею, а он обнял её, чувствуя, как с каждым ударом её сердца уходит напряжение.

Мир за окном постепенно просыпался, но для них время будто остановилось. Всё, что имело значение, — это утро. И то, что впервые за долгое время они встретили его вместе.

Глава 41

Они вышли на палубу, когда воздух ещё хранил предрассветную прохладу, а над водой уже стелился лёгкий серебристый туман. Солнце где-то далеко только начинало пробуждаться, и свет его отражался на волнах, превращая реку в расплавленный металл. Ольга остановилась у перил, вдохнула глубоко, будто пытаясь собрать себя по частям после бурной ночи — не физически, а внутренне, где всё ещё тянуло, ломало и горело.

Тимур стоял чуть позади, глядя на её профиль. Спокойствие утреннего света мягко очерчивало черты её лица, и в этом тихом моменте было больше доверия, чем в десятках сказанных слов. Он сделал шаг ближе, но не касался — просто стоял рядом, чувствуя, как тишина между ними наполняется чем-то неуловимым, живым.

— Вечером войдём в порт, — негромко сказал он, глядя вдаль.

Ольга не ответила сразу. Её взгляд был устремлён куда-то за горизонт, в ту точку, где туман сливался с небом. По её лицу невозможно было понять, о чём она думает — будто внутри шёл сложный диалог, а слова для него не находились.

Тимур выждал паузу и добавил, всё так же спокойно, без давления:

— Я не нарушу данное тебе слово. Если решишь уйти — позволю. Но… — он чуть склонил голову, — конечно, я бы хотел, чтобы ты осталась.

Она всё так же молчала. Лишь ветер тронул прядь её волос, забросив её на щеку. Тимур хотел убрать, но сдержался.

— Что с галереей? — наконец спросила она, не поворачиваясь.

— Всё под контролем, — ответил он. — Можешь спокойно заниматься ею. Я возьму на себя вопросы, связанные с Бурым и остальными.

На секунду их разговор застыл в воздухе, как хрупкий мост между двумя берегами.

— В твоём смартфоне есть мой номер и номер Лукерьи, — продолжил он после короткой паузы. — Если понадобится помощь — любая, — можешь обращаться.

Ольга обернулась к нему. Несколько долгих секунд она просто смотрела — внимательно, чуть прищурившись, словно пытаясь рассмотреть в нём что-то, чего раньше не замечала. Потом, не отводя взгляда, спросила тихо:

— Почему ты меня искал?

На губах Тимура мелькнула лёгкая, почти мальчишеская усмешка. Он на секунду опустил глаза, будто вспоминая, и тихо, но с теплом ответил:

— Не каждый день меня обливают кофе.

Ольга чуть качнула головой, но уголки её губ дрогнули — впервые за долгое время не от усталости, не от боли, а от чего-то живого, почти забытого. Туман редел, ветер приносил запах приближающегося берега, и между ними оставалось то, чего нельзя было выразить словами — хрупкая, тёплая связь, в которой не было обещаний, но уже было понимание.

Тимур сделал шаг ближе, не спеша, словно опасался спугнуть это хрупкое утреннее равновесие, и обнял Ольгу со спины. Его ладони мягко легли на её плечи, потом — чуть ниже, к талии. Она не отстранилась, только чуть выдохнула, будто внутри оборвалась последняя тугая струна. Ветер тронул волосы, и они мягко скользнули по его щеке.

— Я очарован тобой, — тихо сказал он, едва касаясь губами её виска. — Влюблён. И пусть ты не веришь в любовь, я докажу тебе обратное.

Ольга чуть мотнула головой, не отводя взгляда от тумана, в котором начинало пробиваться солнце.

— Я не знаю, что чувствую, — выдохнула она, и голос её прозвучал устало, почти безжизненно.

Тимур чуть сильнее обнял её, не требуя ответа, просто присутствуя рядом.

— Я и не прошу, — сказал он спокойно. — За мужчину должны говорить действия, не слова. И… рано или поздно я докажу тебе, что это не просто фраза.

Она не ответила. Только ветер подхватил тонкую прядь её волос и швырнул её ему на губы, будто природа сама хотела стереть границы между ними. Несколько секунд — и он вдруг усмехнулся, тихо, но с теплом:

— Надеюсь, однажды ты всё же придёшь ко мне… и вновь исполнишь ту песню. «Клеймо» группы «Эскапизм». И тогда я, наверное, паду к твоим ногам.

Ольга повернула голову, мельком глянув на него через плечо.

— Не пострадает твоя гордость? — спросила она, и в голосе прозвучала лёгкая, почти забытая насмешка.

Тимур ответил тем же спокойствием, в котором чувствовалось больше уверенности, чем в сотне признаний:

— Только с любимой девушкой я могу позволить себе подобное.

Ольга чуть мотнула головой, усмехнувшись, но в её глазах отразилась тень — не скепсиса, а какой-то растерянности.

— Не понимаю… — тихо сказала она. — За всё это время ты должен был увидеть, что я — обычная.

Он улыбнулся.

— Красота всегда в глазах смотрящего, — ответил