Давай поженимся - Юлия Резник

— Да-да, — кивает он в такт. — А можно меня записать на бокс? Чтобы в следующий раз я тебя защищал. Я же мужчина!

Макар тихо фыркает:

— Всему этому тебя научат в училище. И вообще… Следующего раза не будет.

Я украдкой поглядываю на Милого. Все кажется, что он вот-вот красиво сольется. И я его даже пойму. Но он смотрит на меня совершенно спокойно. И даже с каким-то странным восхищением во взгляде. Господи, ну неужели и его проняло то, что я могу драться? Серьезно?

— Ну что, ниндзя, — говорит он, наконец. — Поехали?

— Поехали, да. Вы как? Нормально? — обращаюсь к детям.

Николь неуверенно кивает.

— Да. Но я тоже пойду на бокс. С Кириллом.

Дети переглядываются и начинают хихикать, махая перед собой кулаками. Макар закатывает глаза:

— Обсудим это потом. А сейчас я везу Кирилла в училище. А ты с Эллой идешь в детский сад.

И все? Так просто? Ну ведь не может этого быть… Не может, чтобы он остался рядом, как ничего и не было. Захотел со мной это пройти. Но так и есть. В носу отчаянно колет. И, кажется, я сейчас все же заплачу. Перевожу поплывший взгляд на Кирюху, ломанувшегося вниз по ступеням с воплями:

— Тогда скорей! А то меня заставят бегать круги!

Макар поднимает бровь.

— Ты вчера говорил, что тебе нравится бегать.

— Мне нравится, когда не заставляют.

— Логично.

Николь тянет меня за рукав.

— Элл, а ты, правда, его совсем-совсем не боишься?

Я на секунду задумываюсь.

— Боюсь, — честно отвечаю. — Бояться таких людей нормально. Главное, чтобы страх не оказался сильнее тебя.

Николь серьезно кивает, будто я только что выдала ей формулу жизни.

— Ты очень сильная. Когда вырасту, я буду как ты!

И опять щемит сердце, и слезы, чертовы слезы подкатывают к глазам.

Во дворе Макар замечает:

— Я сейчас созвонюсь со Шведовым. Помнишь, силовик, чей дом в нашем поселке? Так вот у него эта ситуация на контроле. Не знаю, как этот чмошник сбежал от его парней…

Только Макар это произносит, как у него самого звонит телефон.

— Легок на помине!

Он о чем-то переговаривается с тем самым Шведовым, а я стою как дурочка, открыв рот. То есть он не только со столичными ребятами поддерживает связь, но и здешних успел поставить на уши?! Ради меня, что ли? Вот это да! А я еще сомневалась.

Макар кивком указывает Кириллу на дверь, мол, садись, сам обходит машину, на секунду задерживаясь взглядом на треклятой царапине, за которую мне ужасно стыдно. Вот как ее убрать? Понятия не имею. Но этот невероятный мужчина заслуживает самого лучшего, и я непременно найду способ! Я вообще все, что угодно, для него сделаю… Все, что будет в моих силах. Потому что он не жалеет сил на меня.

Я все-таки пускаю слезу. Как бы меня не помотала жизнь, как бы не закалила, есть вещи, которые пробивают даже мою броню. Сквозь шум в ушах слышу:

— Так, герой, — говорит Милый. — Не забудь пристегнуться.

— Я не герой, — вздыхает Кирюха. — Герой — мама.

Макар бросает на меня короткий взгляд через крышу машины.

— С этим трудно спорить.

Делаю вид, что очень занята, поправляя шарфик Николь.

— Элла.

Я поднимаю голову. Мне кажется, я сейчас развалюсь на части! Ну, какой же он! Какой… А? И что я буду делать, как дальше строить свою жизнь, если у нас ничего не выйдет?

— М-м-м? — мямлю.

— Чего стоите? Дуйте в сад. Я за вами пригляну. И да… Не придумывай себе лишнего.

Он открывает водительскую дверь. Кирилл высовывается из окна:

— Мам! Пока!

— Пока, сынок.

Я машу Кириллу в ответ и беру за руку его подружку. А у самой внутри такая сумятица! Что не придумывать? Он о чем? О том, что я размечталась, да? И его поступки ничего такого не значат? С него станется. Он же военный! Чертов герой.

— Элл?

— М-м-м?

— А если тот дядька опять придет?

Я сжимаю ладошку Николь.

— Тогда я ему опять наваляю.

Малышка смеется, прикрыв рот маленькой ладошкой. И постепенно наше утро возвращается в привычную колею: садик, пробки, кофе навынос, список дел в голове. К тому моменту, когда я открываю роллеты своего ПВЗ, кажется, что утренний эпизод произошел вообще не со мной. Но нет. Это действительно было, что подтверждает Макар, позвонивший мне сообщить, что на Витьку дали ориентировку.

Рабочий день, как назло, просто сумасшедший. Кажется, вся округа возжелала, забрать заказ. А я одна, потому что сама же дала Татьяне отгул. К обеду у меня гудят и голова, и тело. Я бегаю между стойкой, складом и терминалом, отвечаю на звонки, параллельно пытаюсь оформлять возвраты и ловлю себя на мысли, что если еще один человек скажет: «А вы не могли бы побыстрее?», я просто сяду на пол и разрыдаюсь.

В суете время летит незаметно. Без десяти шесть дверь распахивается, и в помещение маленьким ураганом влетает Николь.

— Элла!

Она подбегает ко мне и обнимает за талию так, будто мы не виделись месяц. Следом заходит Макар. Останавливается у стойки, оглядывается вокруг. Снимает куртку и вешает ее на спинку стула.

— Ну, рассказывай, чем помочь?

— Пиццу заказать, — вздыхаю я. — Иначе я помру с голоду.

— Да запросто.

Через двадцать минут мы поедаем пиццу из картонной коробки, прячась от клиентов на складе. Николь болтает ногами. Ей почему-то это кажется ужасно смешным.

— Элл, а можно я тут буду работать?

— Нет.

— Почему? — обижается мелочь.

— Потому что это каторга, — целую ее в нос.

— Тогда я буду начальником.

Макар усмехается. Я подбочениваюсь:

— А я, по-твоему, кто?!

Постепенно людской поток иссякает. К восьми вечера становится тихо. Мы втроем медленно приводим помещение в порядок. Я закрываю кассу. Макар запирает заднюю дверь. Николь ходит за нами хвостиком, изображая из себя проверяющего.

— Тут все нормально?

— Нормально, — терпеливо отвечает Макар.

— А тут?

— И тут. Пойдемте уже. Я устал как собака.

А как я устала! Наконец с чувством выполненного долга опускаю роллеты, и мы выходим на улицу. Домой идем пешком — что тут идти. До дома Макара даже ближе, чем