Я с тобой не дружу - Саша Кей
Так-то я боюсь до фига всего. Змей, мышей и насекомых, например. Я все понимаю: божьи твари, и все такое, но только подальше от меня.
Но самый ужас на меня наводят пауки. Любые. Даже самые крошечные.
А на моем мобильники сидит здоровенная зверюга. Лохматая, как мамонт.
Размером с ладонь или даже больше.
И не просто сидит. Паук вдруг подпрыгивает и, растопырив лапы, планирует на крышку ноут-бука.
Он же и на меня сейчас кинется! И загрызет! А вдруг это тарантул?
Даже не прикасаясь к мобильнику, я с криком вылетаю из спальни, захлопываю дверь и несусь искать домашний радиотелефон.
У меня в голове бьется только одна мысль. Я в опасности! Надо звонить Рэму!
Он ничего не боится!
Он меня спасеееееет!
Оказывается, радиотелефон тоже в моей комнате.
Твою ж Люсю! Меня трясет, но делать нечего. Я набираюсь храбрости и возвращаюсь в спальню, чтобы забрать трубку, которая лежит там же на столе. И вижу, как монстр скачками перебирается в сторону моего шкафа и скрывается там.
Цапаю телефон, которого не касались лапы чудовища, и запираюсь в ванной.
Тыкаю в пищащие кнопки и понимаю, что на трубку падают капли. Я реву. Капец, насрать, если Рэм посмеется надо мной. Лишь бы спас. Зверюга сидит в шкафу, она выпрыгнет на меня. Или подкрадется, когда я буду беззащитна…
– Алло? – в истерике я почти ору в трубку. – Рэм! Рэм! Ты мне нужен срочно! Он сейчас на меня бросится! У него шерсть до пола, он клацает зубами, и у него когти!
– Сонь, что происходит? Ты где?
– Я дома! Закрылась в ванной! Приезжай срочно! Мне страшно!
– Я уже еду. Успокойся… Через десять минут буду. Что случилось?
– Там паук! Он огромный! Упрыгал в шкаф! Я никогда не смогу одеться! Не бросай меня! – я несу какую-то ахинею, меня колотит на полном серьезе. Но, слава богу, Рэм не отключается, он разговаривает со мной всю дорогу до моего дома.
Напоминает, что еще недавно у нас на подъезде висело объявление о пропаже Гоши из сорок второй квартиры. Гоша – паук птицеед.
Меня передергивает, когда я вспоминаю, что у нас в доме живет кипер. Он держит нескольких пауков, но как эта тварь пробралась ко мне домой?
Раньше я не знала, как выглядят птицееды, и преспокойно бы обошлась без этого опыта.
– Сонь, открывай, я за дверью, – слова Рэма звучат для меня райской музыкой.
На дрожащих ногах я приставным шагом иду в прихожую и открываю ему.
На секунду мне кажется, что что-то темное метнулось по полу, и я с визгом запрыгиваю на Рэма. Он на автомате подхватывает меня под попу.
– Спаси, я сделаю что хочешь! – сиплю я ему в шею.
– Сонь, тебе не помешали бы трусики… – хрипит в ответ Рэм.
Глава 49. Рэм
Блядь, я герой, но не настолько.
Теплое тело, прижимающееся ко мне, пахнущее сладким гелем для душа, выбивает почву у меня из-под ног. И то, как Сонька беспомощно на мне виснет, будит инстинкты пещерного человека.
Она еще и без белья. Голая кожа обжигает ладони.
Наверное, только из душа. Волосы еще влажные.
Вся кровь из мозга устремляется вниз. Слишком свежи еще впечатления от вчерашнего.
Нельзя. Нельзя сейчас прислонять Соню к стене, расстегивать ширинку и врываться в нежную дырочку.
Это пиздец. Аж яйца ломит.
Она ведь на полном серьезе не в адеквате. Соня до одури боится всяких жуков.
Походу, только комары не вызывают у нее панику. Она даже от божьих коровок шарахается.
С чем-то маленьким она еще способна бороться.
До сих пор помню, как мы поехали двумя семьями на турбазу, и в домике, в котором остановились Ждановы, Соне встретился таракан. Я как раз помогал заносить сумки и стал свидетелем того, как она, вереща, с безумными глазами схватила металлическую урну и раз десять опустила ее на таракана. Мало того, после этого, пометавшись, она достала из рюкзака лак для волос, опрыскала убиенное, отобрала у меня зажигалку и пыталась сжечь труп, чуть не устроив пожар.
Илья Захарович пытался как-то успокоить ее, но даже после того, как останки были выброшены на улицу, Соня отказывалась ночевать в домике.
Вопрос решали через администрацию. На следующий день Ждановым дали ключи от другого коттеджа, а ту ночь Соня провела с Риткой. И как рассказывала сестра, всю ночь не могла сомкнуть глаз, ей мерещилось, что по ней кто-то ползает.
В общем, как бы мне ни хотелось, чтобы с ее стороны это было только предлогом увидеть меня, все взаправду.
Жданова дрожит у меня в руках, уткнувшись заплаканным лицом мне в шею, и я должен проявить выдержку. И не шевелить пальцами по голой аппетитной заднице. Ей хуево. А тут я с членом наперевес.
– Сонь, тебе не помешали бы трусики… – стараюсь говорить нормально, но во рту все пересыхает. Если сдвинуть немного руку, я нащупаю бархатистые губки, между которыми… Да бля… Меня поглощает бездна.
– Они в шкафу, – скулит Соня, вцепляясь меня сильнее и обхватывая ногами крепче.
Да что ж она делает.
Я понимаю, что она сейчас не отдает отчет своим действиям, но мне в любом случае нужна свобода маневра, чтобы идти на битву с пауком. А сам я ее из рук не выпущу. Я и так еле победил утренний стояк, а теперь я чувствую, как ко мне прижимается упругая грудь, и знаю, что, чтобы снять напряжение, даже задирать ничего не нужно. Можно натянуть сочную щелку…
Ебаный рот. Гореть мне в аду, походу.
– Соньчик, – выдавливаю из себя. – Покажи мне, где кака, и я ее уничтожу. Только тебе придется меня отпустить.
Жданова судорожно стискивает мою шею так, что, похоже, сейчас задушит.
Ясно.
Клиент недоступен.
Нога за ногу стаскиваю кроссы и несу Жданову на кухню. Сажаю на стол и, гоня от себя похабные мысли, мученически отцепляю Сонины руки. Если б она знала, чего мне это стоит…
– Я туда не пойду, – выдыхает она и смотрит на меня дикими глазами. Зрачки расширены, в лице ни кровинки.
– Хорошо. Мне нужна банка.
– Банка? – бестолково переспрашивает Соня.
– Да, – терпеливо отвечаю я, мне ее жалко, надо же из-за такой фигни столько стресса. – Посажу его в банку, и мы отдадим его хозяину.
– Мы? – истеричности в голосе
