Я с тобой не дружу - Саша Кей
– Ладно, я отдам. Сонь, выдыхай. Сейчас все сделаем.
– В нижнем ящике рядом с мойкой, – наконец, более или менее она берет себя в руки.
Добыв тару, иду в спальню, где по наводке находится беглец. Я бы, конечно, предпочел, чтобы Соня смотрела, как я геройствую и восхищалась, но это было бы слишком жестоко.
Паучара и вправду обнаруживается в шкафу на стопке полотенец.
Солидный.
Начинаю подтаскивать к себе за ткань, но паук, шустро перебирая лапами, отползает к стене. Если он сейчас забьется в щель между стопкой и стенкой шкафа, есть риск его раздавить.
Просовываю руку с банкой внутрь и получаю предупреждающий удар передними лапами. Попытка зайти с другой стороны заканчивается так же. Как и последующая.
Психанув, я решаю действовать резко и все-таки умудряюсь накрыть тварюшку банкой, но перед эти отхватываю укус.
Жжется сильно. Долбанная срань!
Вынув пленника вместе с полотенцем, перекладываю на стол и сдвигаю с ткани на лист бумаги, вынутый из принтера. Разглядываю руку. Отметины как от степлера.
Гаденыш.
Переворачиваю ловушку бумагой вверх и ручкой делаю несколько дырок, чтобы у паука был воздух.
Гордо несу банку Соне, но, увидев меня, она голосит:
– Убери это! Убери! – и подбирает ноги на стол, на котором она так и осталась сидеть.
Надо будет ей потом скормить что-то успокоительное. В семье врача должно быть дома хоть что-то.
Отволакиваю трофей в спальню Сониных родителей и возвращаюсь на кухню.
– Все. Все. Он пойман. Обезврежен.
Жданова опять вцепляется в меня, но уже не так панически. Я глажу ее по щеке, стараясь успокоить.
И она мне даже это позволяет.
Сейчас Соня не думает о том, что я мудак, который ее обидел. Я даже готов расцеловать этого паука.
– Что это? – хрипло спрашивает она.
Смотрит на покрасневший палец.
– Паук цапнул, – отмахиваюсь я.
Жданова смотрит на меня, как на Голиафа. Блядь, а приятно. Давно она не радовала меня восхищенными взглядами. Это та еще наркота. Аж распирает. Сразу охота бицухой поиграть.
– Надо выпить таблетку, – подсказывает Соня, указывая на холодильник.
Под ее руководством я принимаю супрастин. Ненавижу таблетки, но рука все еще жжется. Ну и вообще. Жданова волнуется за меня. Это хорошо.
Правда, несмотря на всю заботу, в крестовый поход в сорок вторую квартиру меня отправляют одного. Хорошо, что я банку сразу не взял. Там никого нет дома. Высунувшаяся на мой трезвон бабка-соседка, порадовала меня, что сраный кипер, который не следит за своей живностью, вернется не раньше четырех.
Эта новость не очень нравится Соне, и Жданова умоляет меня остаться, ноя, что сама она ни в жизнь не сможет отнести паука. Ей проще его из окна выбросить. И то если она только решится подойти к банке.
Я не ломаюсь даже для прикола.
Остаться рядом с Соней или уйти? По-моему, ответ очевиден.
Я и так пожираю глазами длинные голые ноги, которые мечтаю забросить себе на плечи.
Жданова вдруг спохватывается и, алея, слезает со стола.
– Мне надо одеться, – лепечет она, натягивая широкую футболку пониже.
Ну надо же! В нас проснулась скромность…
Только поздно, Соня. Я уже видел слишком много, а что не видел, то додумал. А с воображением у меня полный порядок.
Из последних сил удерживаю себя, чтобы не забраться под гребанную майку руками и не стиснуть мягкое тело. Сжав зубы смотрю, как Сонька по дуге обходя дверь в спальню родителей, дезертирует к себе.
Сейчас она там откроет шкаф, снимет футболку…
И останется в чем мать родила…
Я представляю, как она наклоняется, чтобы выдвинуть ящик и достать белье.
Ебать.
Илья Захарович меня грохнет. Как пить дать отрежет мне член.
Потому что я иду в комнату Соньки.
Это просто сильнее меня.
Глава 50. Соня
Он меня не бросил.
Не посмеялся.
Убрал эту жуть.
Она его цапнула.
Вместо меня.
Я благодарно жмусь к ладони, прижимающейся к моей щеке. Чувствую себя щенком, которого хозяин достал из лужи. И виноватой за то, что его укусили. И гордость за то, что подставился ради меня. Я бы умерла, если бы чудовище только прикоснулось ко мне.
Очень хочу быть полезной и скармливаю Рэму супрастин. А после того, как он соглашается прокуковать со мной до прихода хозяина паука, я готова намотаться ему на шею и не отпускать, чтобы не передумал.
Сердцебиение еще шарашит.
Я сталкиваюсь с Рэмом взглядами, и электрический разряд проходит сквозь меня. Пульс нагнетается еще больше.
Что-то меняется.
В один миг.
Стремительно.
Внезапно я считываю флюиды, идущие от Рэма. Сам воздух между нами словно раскаляется, становится вязким, густым. Только сейчас я вспоминаю, что на мне одна футболка, а белье я после душа хотела надеть свежее, и не смогла...
И Рэм знает, что под майкой я голая.
В голове проносится: «Сонь, тебе не помешали бы трусики…»
И вьетнамскими флэшбеками проносятся в голове вчерашние смелые ласки, и первый оргазм…
Рэм смотрит на меня, как будто и этого клочка ткани на мне нет, а моя кожа огнем вспыхивает там, куда падает его взгляд.
Наверно, это адреналин. Или еще какой-то гормон, который поднимает шквальную волну эмоций. Нарастающим цунами она поднимается над нами.
Тиканье настенных часов оглушительное.
Само собой возникает понимание, что все уже происходит. Прямо сейчас.
Отмена невозможна. Обратного пути нет.
Шокированная этим открытием, я слезаю со стола, стараясь натянуть майку пониже.
– Мне надо одеться… – улепетываю подальше от этого всепоглощающего смерча, закручивающегося вокруг нас.
Я отчетливо осознаю, что моя попытка сбежать бессмысленна.
И в глазах Рэма вижу: как и меня, его сжирает нечто темное и ненасытное.
Никто из нас не выстоит.
И заходя в спальню, я уже знаю, что он сейчас придет. Раз, два…
Я смотрю в зеркало и вижу, как Рэм появляется на пороге спальни.
Три, четыре…
Ладони ложатся мне на плечи, оглаживают их.
Он смотрит на меня в зеркало. Я смотрю на него.
Пять, шесть…
Одним движением Рэм стаскивает свою майку.
Вокруг все будто расплывается. Слова застревают в горле.
Сильные руки обхватывают меня под грудью, вжимают в твердое тело, сердце проваливается куда-то вниз.
Обжигающий поцелуй в шею выключает. Я закрываю глаза и отдаюсь только тактильным ощущениям. Я щепка в этом шторме.
– Соня, – почти шепотом зовет меня Рэм и разворачивает к себе лицом, но я не могу посмотреть на него, так и стою
