Последняя любовь капитана Громова - Лина Филимонова
Спокойно подготовимся к свадьбе, красиво, но без лишнего шума поженимся. Такой у меня план.
* * * *
А сегодня мы идём к дяде Саше. Я уже виделся с ним с тех пор, как он потерял зрение. Помню, пожалел его. Посочувствовал. Но сильно не вникал, что именно с ним происходит и как он теперь живет.
Если бы я только знал, что меня ждет то же самое…
Я открываю калитку. Она не заперта, как у многих в поселке. Но у двери дома звонок.
- Входите! - раздается из глубины дома, когда я на него нажимаю.
- Я в гостиной, - говорит дядя Саша.
Мы с Ингой разуваемся и проходим. Дядя Саша сидит в кресле. Рядом телефон и кружка с чаем. К спинке кресла прислонена белая трость. На глазах - темные очки.
- О, Борька приехал. Привет.
- Привет, дядь Саш.
- Здравствуйте… - произносит Инга.
- У тебя красивые волосы, - внезапно выдает дядя Саша. - Просто огонь!
Мы с Ингой застываем, открыв рты.
- Как ты….
- Ой, все. Выдыхайте. Я прикалываюсь. Борь, мне твоя мама про Ингу рассказала. Какая она красавица с огненными волосами.
- Ну ты, дядь Саш, даешь.
- У меня свои развлечения. Приколы, как внуки говорят. Не, ну может у тебя и откроются суперспособности. Станешь Вангой или человеком-летучей мышью.
- Бэтменом, ага, - подхватываю я.
- Ты же летчик, знаешь: отказали приборы - летишь по резервным. Может, у тебя эхолокация активизируется.
- И вырастут эхолокаторы.
- Кто знает… Чаю хотите?
- Хотим.
Он встает. Трость в руки не берет. Уверенным, хоть и неспешным, шагом движется в сторону кухни. Ни о какие углы не цепляется…
- Мебель мы не переставляем, в доме всегда порядок, на полу ничего не валяется, - комментирует дядя Саша. - Это пространство я знаю, как свои пять пальцев. Валя на работе, я один прекрасно справляюсь. Ужин ей готовлю.
- На плите?
- На плите, Борь, на плите. Все так же, как раньше. Единственное - медленно. Но, это… знаешь поговорку: кто понял жизнь, тот не торопится. А мне торопиться точно уже некуда.
Он уверенно ставит чайник под кран фильтра, набирает воду. Включает его. Чайник электрический, достаточно нажать кнопку.
- Вам помочь? - спрашивает Инга.
- Помоги. А то я буду долго возится. Заварочный чайник на столе, видишь? Чай листовой в шкафчике, правая дверь, вторая полка.
Инга заваривает чай. Дядя Саша достает печенье, домашнее варенье, сыр. Только один раз он чуть промахивается мимо дверцы холодильника.
- Вот чай в кружку налить не так легко, - признается он. - Но тоже возможно. Надо просто сконцентрироваться и ни на что не отвлекаться. Это, кстати, везде нужно. Особенно на улице.
- Поселок ты тоже изучил, как свои пять пальцев? - спрашиваю я.
- Я знаю, сколько шагов до угла улицы. Где надо повернуть. Где остановиться и прислушаться, не едет ли машина. Слух вообще как у совы стал. Очень многое можно понять по звукам…
Мы пьем чай. Дядя Саша рассказывает.
Как в первую неделю просто лежал и хотел умереть. Как тетя Валя дала ему волшебного пенделя: “Или вставай и учись всему, или я покупаю место на кладбище на двоих”. Встал. Научился.
- Валя моя, конечно… Удивительная женщина. Раньше всякое бывало: и ругались, и дверями хлопали. Однажды чуть не развелись. А сейчас… гармония, как никогда. Я ее настроение по хлопку двери чувствую. А она… просто меня любит.
Время от времени я смотрю на Ингу.
Она молчалива, вопросов почти не задает, все я. Я вижу, как она разглядывает дядю Сашу, наблюдает за его движениями. И - не очень понимаю, что она чувствует.
- По солнцу, кстати, тоже можно ориентироваться, - делится дядя Саша.
- Ты его видишь?
- Что-то светлое пробивается. И - чувствую тепло. Люблю солнце… Хорошо, что у нас его много.
- А телефон помогает?
- А то! Чудо агрегат. Все на голосе. А недавно мне Алису подарили.… Вообще зажил!
Я внимательно его слушаю. Примеряю на себя.
Полет нормальный. В целом. Правда, временами сердце щемит и ком к горлу подкатывает. Не знаю, от чего. Не пойму.
Жалеть дядю Сашу как-то не хочется. Хочется восхищаться и… не знаю. Просто пожать руку. Он молодец.
И я буду молодцом. А вот на этом месте опять что-то щемит...
- Научиться ходить с тростью не так сложно, - говорит дядя Саша. - Хочешь попробовать?
- Хочу.
Я иду в гостиную и возвращаюсь, закрыв глаза, ощупывая пространство перед собой тростью.
- Ты не тыкай, плавно води, по дуге. И - не торопись.
- Понял.
Стараюсь двигаться медленно. Добираюсь до кухни, даже не ударившись ни об один угол. И только здесь открываю глаза… И встречаюсь взглядом с Ингой.
Что это? Страх? Жалость? Сочувствие?
Я не хочу ничего из этого.
- Знаешь, что самое сложное? - спрашивает дядя Саша, допивая чай.
- Что?
- Перестать стыдится. Трости, темных очков, своей беспомощности.
- Понимаю… У тебя получилось?
- Надеюсь, что да. Легче всего с внуками. Им вообще по барабану. Они меня другим не помнят. Не жалеют, не удивляются. Просто принимают таким, как есть. Люблю с ними возиться… Совсем с маленькими меня, конечно, одного не оставляли. Но сейчас им шесть и восемь. Мы прекрасно ладим.
* * * *
Мы выходим от дяди Саши, держась за руки.
Смотрю на Ингу - у неё слёзы на глазах.
- Ты чего?
Она утыкается мне в плечо.
- Тебе его жалко, что ли?
Инга мотает головой.
- А что? Испугалась такой жизни?
Она всхлипывает.
Ну вот. Этого я и боялся…
55
Борис
Я молчу.
Инга плачет.
Напряжение между нами растет, как снежный ком, летящий с горы.
- Мне не нужна жалость, - вырывается у меня
- Я знаю, - всхлипывает Инга.
- Все это слишком тяжело, да?
- Нет!
Она перестает всхлипывать. Поднимает на меня глаза. И я не понимаю… что в них? Как будто бы злость. Но это слишком странно…
- Ты меня даже не обнимаешь! - внезапно выпаливает она.
- Ч-что? - теряюсь я.
- Стоишь такой весь отчужденный! Смотришь на меня, как на врага.
- Нет!
Обнимаю ее. Прижимаю к себе.
- Я не знаю, почему расплакалась! Просто… Дядя Саша
