Последняя любовь капитана Громова - Лина Филимонова

- И я.

- Он такой спокойный, такой мудрый.

- Да!

- Он классный.

- Я тоже так думаю.

- И… Я не знаю, почему от всей этой ситуации мне хочется плакать! Это не жалость. Может, сочувствие… Что плохого в сочувствии? Почему ты меня в этом упрекаешь?

- Я не упрекаю. Извини, что-то меня куда-то не туда понесло.… - признаюсь я.

Мы идём к машине, держась за руки.

- А у тебя ком к горлу не подкатывал? - спрашивает Инга. - Слёзы на глаза не наворачивались?

- Было такое, - признаюсь я.

- Но ты не разревелся. Ты мужчина, тебе не положено. Поэтому я реву за двоих…

- Моя ты девочка… Прости. Я просто… не понял. Я чурбан.

- Ты хороший.

Инга целует меня.

- Как-то не очень круто звучит, - усмехаюсь я.

- Ты сильный, смелый, очень брутальный… Но, может, тебе немного страшно? От всего, что предстоит.

- Страшно, - честно признаюсь я.

- Мне бы тоже было страшно.

- Ты женщина, тебе можно.

- И тебе можно! Ты человек.

Мы садимся в машину. Я не сразу трогаюсь. Зависаю на некоторое время с руками на руле.

- Он правильно сказал: самое сложное - не стыдиться. А я, наверное, пока ещё думаю обо всем этом со стыдом.

- Но что тут стыдного? - восклицает Инга.

- Ничего. Но где-то на подкорке записано: стыдно быть слабым и беспомощным. Стыдно вызывать сочувствие окружающих.

- Какая чепуха!

- Да…

Чепуха. Но она во мне есть. И избавиться от нее будет непросто.

* * * *

В горах невозможно суетиться. Они величественны, мудры и неподвижны.

И ты невольно становишься таким же.

Я привез Ингу на один из самых высоких перевалов в окрестностях, мы оставили машину и дальше поднимались по тропинке - до вершины. Вернее, до удобной смотровой площадки, где деревья и кустарники не загораживают потрясающий вид во все стороны.

- Ух ты! - выдыхает Инга.

- Люблю это место.

- Это самое красивое место в Сочи!

- Ты это уже говорила, - улыбаюсь. я

- И ещё скажу! Тут столько красивых мест…

Мы сидим на большом камне, подложив сидушки из пенки. Я открываю туристический рюкзак, достаю термос, специальные складные кружки, бутерброды, упакованные мамой.

- У тебя все такое специальное, туристическое, - замечает Инга. - Часто ходишь в походы?

- Были времена. Все горы тут излазили с ребятами. А сейчас у нас парнями больше пикники с рыбалкой, чем походы. Приехали на машинах, потусили, уехали. Правда, в прошлом году на байдарках сплавлялись. А в позапрошлом на плотах. Это было круто! А ещё мы ездили в одно место на Алтае…. Очень хочу тебе его показать!

- А я, можно сказать, никогда в походы и не ходила. Разве что в институте пару раз. А уж эти ваши всякие экстримы мне вообще не знакомы.

- Ничего, наверстаешь. Можно весной на плотах рвануть. А летом на Алтай съездить. Осенью куда-нибудь в Азию. А следующей зимой…

И тут я вспоминаю. И замолкаю.

Весной, может, и успеем. И летом. А вот по поводу осени и всего остального…

Инга сжимает мою руку. Она все понимает.

Это я чурбан, не всегда распознаю ее эмоции. А она мои - ловит с полувзгляда, с полувздоха.

Как же мне всё-таки хорошо с ней…

Горы прекрасны. Я как будто напитываюсь этой древней могучей силой.

Закрываю глаза.

Запах остается. Ощущение тишины и величия - тоже. Птицы поют. Ветер шумит в верхушках можжевельника. Если не смотреть, тоже хорошо…

Но я хочу это видеть! Я не хочу терять это!

Распахиваю глаза. Жадно впитываю все, что вижу.

Внутри закипает злость. Снова. Почему это случилось со мной? Я не хочу!

Я не готов.

Вдох-выдох. Запах хвои и прелой листвы.

Ладно… У меня ещё есть время для подготовки и смирения.

* * * *

На горе связи не было, поэтому, когда мы спускаемся к машине, наши телефоны взрываются очередями оповещений.

- О.… - произносит Инга.

- Кто там?

- Лера пишет.

- Что говорит?

- Они с Сашей в электричке.

- Куда едут?

- Сюда… К твоим родителям.

- Как это их торкнуло?

- Твоя мама им написала и пригласила.

- Где она взяла номер? - поражаюсь я.

- Если женщине что-то сильно нужно - из-под земли достанет!

56

Инга

- Я планировал заехать ещё в несколько мест, - говорит Борис.

- Но Лера с Сашей будут у твоих родителей уже через час! Успеем?

- А зачем мы им нужны? - спокойно произносит он. - Сами разберутся. Мама их пригласила, она их будет кормить-развлекать. А мы приедем к вечеру.

- Ну… ладно.

И правда, чего я распереживалась? Они все взрослые люди. Включая Леру. Прекрасно справятся без нас.

* * * *

Это был прекрасный день.

Мы лазили по горным тропкам, заглядывали в глубокие расщелины, любовались полноводными водопадами. Борис даже искупался в горной речке! Сумасшедший. Вода ледяная, у меня пальцы застыли, когда я опустила руку.

А он выскочил из реки красный, хохочущий, счастливый И заявил, что его нужно согреть. Набросился на меня диким зверем… Сломил мое неуверенное сопротивление.

Я никогда в жизни не занималась любовью на природе. Тем более - в горах, на берегу бурной речки, под шум воды и крики неведомых птиц.

Это было абсолютное сумасшествие… Мне понравилось.

* * * *

- Как думаешь, что они делают? - спрашиваю Бориса, когда мы подъезжаем к его дому.

Уже вечер. Полчаса назад мы остановились у моря, чтобы понаблюдать дивной красоты закат.

- Ужинают.

- Три часа подряд?

- Запросто. Ты же знаешь мою маму. Ну, или в лото играют. А ещё мама может показывать старые фотографии.

Мы заходим во двор. И наблюдаем замечательную картину.

Перед распахнутыми дверями гаража сложены: ободранный скейтборд, гидрокостюм, один роликовый конек, маска с ластами, какая-то доска, явно для водных видов спорта, помятый шлем…

- Это кто тут трогает мои сокровища?! - рявкает Громов.

- Это мы, - из гаража высовывается голова Саши.

И выходит Лера.

- Я хотел найти твой старый самокат, - раздается голос отца Бориса.

- Уж не собрался ли ты катать на самокате беременную жену? - спрашиваю я Сашу, обнимая Леру.

- Не, я сам хотел прокатиться.