Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина
С другой стороны, в конце первой четверти двадцать первого века о человеке тоже было известно ВСЁ. Известно не всегда окружению, но банкам, организациям и государству – известно точно. Доходы, расходы каждого, счета, платежи, покупки в магазинах, где ел и где пил гражданин и сколько потратил на еду, кто у него в друзьях, куда ездил…
А если человек собирался устроиться на работу, служба безопасности той конторы, куда он стремился попасть, рассматривала его биографию и его связи буквально под лупой. (Впрочем, нечто подобное существовало и в советском прошлом, когда о человеке собирали сведения: «Не был», «Не служил», «Не состоял» и так далее.)
Иногда данные о человеке в будущем оказывались в руках мошенников – им тоже становились известны все его банковские реквизиты, СНИЛСы и прочие ИНН.
Ну и чем тогда прошлое отличается от будущего? Да ничем. И там и там существовало это вечное «хочу все знать о тебе», только в разной форме.
А уж как в будущем люди в соцсетях себя позиционировали, выкладывая сторисы, рилсы и посты о своей жизни, рисуя свой образ перед публикой, – ни с каким прошлым такая открытость и не сравнится.
В прошлом все друг друга обсуждали? Да. А в соцсетях будущего – перемывали косточки друг другу еще хлеще! И доходы, кстати, тоже обсуждали на каналах и форумах, и кто с кем изменил. Сплетницам прошлого остается только завидовать масштабам «разоблачений» у популярных блогеров будущего.
А уж про культуру отмены, процветавшую во всем мире в будущем, и упоминать нет смысла. Жестокий и несправедливый суд Линча в цифровую эпоху! Люди боялись лишнее слово публично сказать, чтобы их не вычеркнули из общественной жизни навсегда. Репутация могла пошатнуться из-за излишне дорогих часов на руке, мелькнувших на фото в соцсети!
Как там у Екклесиаста? «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: “Смотри, вот это новое”; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после».
Но если в будущем было невозможно скрыться от Большого Брата, информационный след тянулся за человеком всю жизнь, то теперь у меня все-таки была возможность обманывать окружающих.
Да я уже государство обманула, что мне эти бабульки на лавочке… Милые, кстати, старушки, которых я искренне уважала; они, как я уже говорила, казались мне древними мойрами – богинями, ткущими людские судьбы.
Но это все лирика.
Конец августа продолжал радовать теплом. Мы шли с Артуром по центральной аллее Введенского кладбища, я держала Артура за руку, а его пальцы поглаживали мои, словно напоминая, что все это не сон. Он был рядом. Живой. Несмотря ни на что – мой!
На середине пути мы свернули с центральной аллеи на соседнюю, уводящую вглубь.
Надо заметить, что Введенское кладбище – старинное, маленькое, компактное. Здесь находились захоронения прошлых эпох, в основном относящихся к временам Немецкой слободы, девятнадцатому веку.
Воздух сегодня казался густым от сырости и увядающей зелени. Ангелы из потемневшего от дождей мрамора поглядывали на нас с Артуром словно в немом удивлении: что это мы тут делаем? На плитах с выцветшими готическими буквами читались судьбы купцов и аптекарей, всяких надворных советников с иностранными фамилиями – это был мир, уже растворившийся в дореволюционном прошлом.
Но встречались и недавние захоронения.
За одной из оград прибиралась старушка в сером платке и синем халате – осторожно и бережно смахивала листья с надгробной плиты. На нас она даже не взглянула, полностью погруженная в свои мысли.
Я вдруг вспомнила, что здесь, на этом кладбище, снимали сцены похорон в начале фильма «Белорусский вокзал».
Здесь же разворачивались основные события очень драматичного фильма «Смиренное кладбище», снятого в конце восьмидесятых, когда жизнь постепенно приходила в упадок и уже отчетливо маячили жуткие призраки девяностых.
И здесь же, на Введенском, снимался эпизод кинофильма «Стрелец неприкаянный», точно-точно… Какая близкая тема! В том фильме тоже история о путешествии в прошлое…
И вроде здесь же снимались финальные сцены фильма «К‐19», с Харрисоном Фордом и Лиамом Нисоном в главных ролях?
Но до тех фильмов (кроме «Белорусского вокзала», он был снят в 1970 году), до тех печальных времен еще долго.
…Лишь временами тишину этого места нарушал звон трамваев, он доносился из-за кирпичной стены, напоминая о том, что жизнь закончилась еще не для всех.
Вдруг ворона, каркнув, сорвалась с ближайшего креста и пролетела прямо перед нашими лицами, заставив нас с Артуром вздрогнуть и невольно отшатнуться.
Вот и часовня Дельмасов, с потрескавшейся краской на стенах и выщербленной ступенькой перед дверью. Вверху строения – маленькие окна с мутными стеклами.
– Ты не боишься? – Артур остановился у входа в склеп и посмотрел на меня. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь волосы Артура, создавали впечатление сияния вокруг его головы. Словно нимб!
– Не боюсь, – ответила я, но невольно поежилась. Даже спустя время этот склеп все равно вызывал у меня беспокойство. Не своей могильной тьмой, а тем, что в памяти у меня запечатлелось фото Артура с датами его жизни – фото находилось внутри склепа, в нише на стене, которую можно назвать колумбарием, рядом с изображениями и именами его родителей. Наверное, именно поэтому я так упорно старалась забыть о склепе, ну и заодно о ключе, который надо было вернуть в нишу, о том, что хорошо бы убрать из склепа провода и остатки капсулы, как просил Николай. А, и еще то устройство, что прикреплялось к капсуле, надо тоже перепрятать…
Стоп. А ведь сегодня – тот самый роковой день, когда Артура зарезал Борис! Та роковая дата! «Но этого ведь уже не случится, нет! – поспешно напомнила я себе. – Я же все исправила, я устранила все возможные угрозы, обстоятельства полностью изменились и нам с Артуром не о чем беспокоиться!»
Артур тем временем достал из кармана ключ, повернул его в замке, толкнул дверь, и она, визгливо скрипнув, отворилась. Мы вошли внутрь склепа. Я вспомнила этот затхлый земляной запах, кажется, он был здесь таким всегда – и в прошлом, и в будущем.
И тут мне сразу в глаза бросилась капсула, стоящая в углу. Небольшого размера, причем еще не вскрытая. Целая!
– Ой, – сказала я. – Что это?
– Еще одна посылка из будущего? – удивился Артур.
– Но как?! – Я не верила своим глазам. – Николай говорил, что будет только одно временное «окно», когда можно попасть в прошлое…
