Поцелуй злодея - Рина Кент

Ну, это интересно. Наконец-то хоть один, а то и два человека прольют на него какой-то свет.

— Теперь можешь уходить, — говорит он своим обычным твердым тоном, не терпящим возражений.

Жаль у меня другие планы. Я улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой золотого мальчика и обращаюсь к его мамам.

— Простите, что так внезапно ворвался. Я просто очень беспокоился о профессоре Локвуде. Он своего рода звезда нашего кампуса, поэтому его отсутствие весьма ощутимо.

Он прищуривает глаза, но я не обращаю на него внимания.

— О боже, — говорит Рейчел. — Не беспокойся об этом… Я не расслышала твоего имени.

— Гарет, — говорю я, обходя Кейдена и пожимая ей руку. — Старомодно, знаю. Меня назвали в честь моего дедушки, потому что моя мама очень скучала по нему.

— Это очень мило. Я бы хотела иметь такую же историю и для своего имени. Я – Рейчел, а это моя жена Джина. Она иногда чрезмерно опекает Кея, так что не принимай это на свой счет.

Мама Кейдена называет его «Кей». Хм.

— Я все прекрасно понимаю. Еще раз приношу свои извинения, мэм, — я протягиваю руку Джине, и она пожимает ее сильнее, чем необходимо.

— Не делай так больше, иначе тебя действительно могут подстрелить, — предупреждает она.

— Джина! — раздраженно говорит Рейчел, в то время как Кейден самодовольно ухмыляется.

— Клянусь, — я продолжаю улыбаться и киваю в сторону духовки. — Кажется у вас что-то подгорает.

Джина бормочет что-то похожее на ругательство – возможно, на корейском, если судить по сериалам, которые моя кузина Майя заставляет нас смотреть – и убегает.

— Какая жалость, — вздыхает Рейчел. — Я надеялась пригласить Гарета на ужин.

— В этом нет необходимости, мам, — твердо говорит Кейден.

— Чепуха. Никто не уходит отсюда голодным. Дай ребенку передохнуть, Кей.

Я улыбаюсь ей.

— Я не шеф-повар, но, по словам моей мамы, я отличный помощник на кухне, хотя, возможно, ее слова не самый лучший показатель.

— Большое тебе спасибо. Но тебе действительно не обязательно этот делать.

— Это меньшее, что я могу сделать после того, как вот так ворвался сюда, — я делаю шаг в сторону кухни, но Кейден преграждает мне путь, его бледное лицо напряжено, челюсть подрагивает.

— Что ты творишь, Карсон? — шепчет он, низко и так близко, что я чувствую его мятное дыхание на своих губах.

— Пытаюсь разоблачить тебя, — я тычу пальцем ему в грудь. — Приготовься увидеть меня во всей красе сегодня вечером, Кейд.

Глава 15

Кейден

Меньше всего я хотел, чтобы мои мамы познакомились с Карсоном.

Это буквально последняя вещь в моем списке желаний.

Но, с другой стороны, я и подумать не мог, что он вообще здесь появится, особенно после того, как стал играть в недотрогу. Но он дышит этой ерундой с эмоциональными качелями, так что я должен был это предвидеть.

Второй мой просчет заключался в том, что я не сменил код, как только приехали мои мамы. Они не должны были знать, где я сейчас живу, но, конечно же, этот ублюдок Джетро дал им мой адрес.

— Что? Они ужасно волновались, а Джина угрожала меня убить, — это все, что он сказал в свое оправдание.

Так что теперь у меня в доме три угрозы. При обычных обстоятельствах мои мамы не опасны, но настоящая опасность кроется в их встрече с Карсоном.

— Ты уверен, что не хочешь прилечь, дорогой? — мама поглаживает меня по руке, когда мы сидим вместе за столом.

Несмотря на то, что ей пришлось многое пережить, она по-прежнему красива. У нее маленькое лицо, мягкие движения, волосы она всегда убирает в элегантный пучок с несколькими выбившимися прядями.

Но когда она смотрит на меня, на ее лбу появляется глубокая морщинка, а глаза слегка краснеют. Как только они приехали, она обняла меня и проплакала, как мне показалось, целый час. Мама Джина пыталась держать себя в руках, но потом все равно обняла нас, а по ее лицу потекли слезы.

Я не выношу, когда они плачут. Сразу признаюсь – у меня практически нет слабости к чужим эмоциям, но к своим мамам я всегда относился иначе.

Возможно, это из-за защитного инстинкта, который я в себе выработал после всего, что мне довелось пережить. А может, потому что они уже натерпелись больше, чем кто бы то ни было, и я ненавижу видеть, как им снова больно.

Вот почему я не вмешиваю их в свои дела.

Я перевожу взгляд на маму Джину, которая отчитывает своего помощника су-шефа. Карсон только улыбается и извиняется, пропуская ее резкие слова мимо ушей. Я не могу перестать смотреть на его ямочки на щеках, которые делают его таким молодым и очаровательным, почти… нормальным.

Почти.

Если бы я его не знал, то, наверное, подумал бы, что он самый воспитанный ребенок в мире. Но, с другой стороны, мне действительно не нравится думать о нем как о ребенке.

И это, мягко говоря, настораживает.

— Дорогой, ты меня слушаешь? — мама сжимает мою руку.

— Да?

Она понимающе улыбается.

— Что?

— Да ничего, — отвечает она с загадочным ликованием. — Я просто спросила, не хочешь ли ты еще отдохнуть, но ты выглядишь бодрым.

Скорее, взбешенным. Я хочу, чтобы Карсон ушел, но сомневаюсь, что теперь смогу этого добиться, раз уж он потревожил наш вечер, который мог быть спокойным. Мама, похоже, уже наполовину попала под его чары.

У него действительно талант доводить меня до предела.

Я поворачиваюсь к ней лицом и понижаю голос.

— Никакой личной информации сегодня вечером, мам. Обещай мне.

— Почему? — шепчет она в ответ. — Он настолько для тебя важен?

— Именно потому, что он не важен, и ему не нужно ничего знать. Я серьезно, мам. Ничего. Он – посторонний.

— Как скажешь, — она смеется, выглядя слишком веселой для человека, который полчаса назад сказал, что умрет, если со мной что-то случится.

— Почему смеетесь? — Карсон несет в руках две тарелки, улыбаясь как гребанный лучик солнца, которым он не является. — Не расскажите?

— О, конечно, — мама начинает помогать им накрывать на стол.

Когда я пытаюсь помочь маме Джине, она начинает ругать меня на корейском и говорит