Поцелуй злодея - Рина Кент

Ну, они думают, что это травма. На самом деле, я помогал Джулиану, ублюдку, с которым вырос, проводить его дурацкие медицинские эксперименты в обмен на то, что он поможет мне с моим братом Грантом замести следы.

Мне все еще приходится время от времени встречаться с Грантом, но, по крайней мере, он не появится здесь и не испортит мне мою нынешнюю жизнь. Использовать мое тела в качестве залога – пустяк. Моя физическое тело – это всего лишь оружие, которым я пользуюсь, чтобы добиться желаемого и еще один инструмент для получения власти.

Учитывая мое воспитание, физическая боль никогда меня не пугала и в будущем не испугает.

Мои мамы думают, что я попал в аварию, из-за Джетро, который по крайней мере, хоть раз в жизни сдержал свой язык за зубами.

Вскоре мы все садимся за стол и смотрим на еду, которой хватило бы накормить целую армию. Мама приготовила жареного цыпленка по-корейски и салаты с кимчи, а еще добавила десятки своих закусок, которые принесла с собой и уже успела забить ими мой холодильник, при этом покачивая головой из-за моих «вредных пищевых привычек».

По ее мнению, это потому что я не готовлю, а она это ненавидит. Мама Джина считает, что любая еда, не приготовленная дома, – вредная и есть ее нельзя.

— Ешь побольше, — она накладывает в мою тарелку рис с курицей и кимчи, затем делает то же самое для мамы. — И ты тоже.

— Спасибо за еду, милая, — мама гладит ее ладонь.

Я рад, что они обе выглядят счастливыми. Им потребовалось много времени, чтобы прийти к этому.

Мама Джина была рядом с ней еще до моего рождения. На самом деле, она поддерживала ее как лучшая подруга, когда мама едва не умерла от домашнего насилия. Они росли вместе, но после окончания университета пошли разными дорогами. Именно тогда мама вышла замуж по расчету за моего прелестного отца, став его второй женой.

Примерно тогда мои мамы воссоединились, и мама Джина боролась за мамину свободу. Они обе боролись. Против отца и людей, контролирующих его, и даже против этого ублюдка Гранта.

Несмотря на то, что моя мама – его мачеха, она хорошо относилась к нему после того, как его собственная мать повесилась, потому что больше не могла находиться рядом с нашим отцом.

Честно говоря, если бы мама снова не встретила маму Джину, ее постигла бы та же участь, что и маму Гранта.

Она почти десять лет подвергалась эмоциональному и физическому насилию, но в конце концов ей удалось сбежать.

Именно поэтому я никогда больше не буду втягивать их в это дерьмо снова.

— Еда просто потрясающая, — говорит Карсон, и его голос вызывает у меня одновременно и тревогу и благодарность.

Мне нравится, что он глубокий, но не слишком низкий, и теперь, когда он говорит от чистого сердца и ведет себя как подобает, его голос звучит ровно и сексуально.

Понятия не имею, почему нахожу его привлекательным, но это факт. Его голос, лицо, тело. Все это настолько идеально пропорционально и сексуально, что мне хочется овладеть каждым сантиметром его тела.

Запереть его в клетке, чтобы только я мог смотреть на него.

Мой член подергивается, и я зачерпываю еще одну ложку риса, чтобы не обращать на это внимания. Мы находимся буквально в присутствии моих родителей, но я думаю только о том, как бы зарыть свой член поглубже в Карсона.

Из всех людей, и даже из всех мужчин, это чертов Карсон.

— Я обожаю кимчи, — он ухмыляется. — Впервые я попробовал корейскую кухню пару лет назад по настоянию моей двоюродной сестры и с тех пор остаюсь ее большим поклонником.

— Значит у тебя хороший вкус, — одобрительно говорит мама Джина.

Я бросаю на нее взгляд. Серьезно, я надеюсь, что она не поддастся его грандиозному очарованию.

Она прочищает горло.

— Итак, Гарет, как у тебя обстоят дела с успеваемостью?

— Лучший на потоке, мэм. Средний бал 4,7.

— Это потрясающе, — восхищается мама. — Ты гений

— Неплохо, — говорит моя вторая мама. Она питает слабость к прилежным людям, и что-то подсказывает мне, что теперь ей нравится этот мелкий засранец.

Черт возьми.

— Но все равно недостаточно, поскольку я все еще не среди любимчиков профессора Локвуда, — он слегка надувает губки, изображая из себя самого жалкого маленького монстра на свете.

Я зачерпываю ложкой рис с курицей, не отрываясь от его бледно-зеленых глаз.

— Для этого тебе придется потрудиться, Карсон.

Он прищуривает глаза, но только на секунду, а потом берет кусочек огурца и откусывает его. Сильно.

Скорее всего он пытается заставить меня думать, что та же участь или что похуже постигнет и мой член, но это только возбуждает меня еще больше.

Что за бессовестный флирт.

— О, он должен стать твоим любимчиком, — говорит мама. — Он такой воспитанный и милый.

— Все в порядке. Думаю, ему просто нужно время, — отвечает Карсон с мальчишеской улыбкой.

Изогнув губы в ухмылке, я говорю:

— По-моему, это ты тянешь время.

Он поджимает губы, и моя ухмылка становится шире. Почему действовать ему на нервы доставляет мне столько радости? Мне нравится его реакция на меня и то, что он не может ее контролировать.

— Или, возможно, у вас уже есть другой любимчик, — парирует Карсон. — Вы можете поделиться этим с нами, профессор.

Я бы назвал имя Джонс, но тогда я повешу мишень ей на спину. Я могу так пошутить, но Карсон немного психопат, причем молодой, поэтому бывает импульсивным, а я не хочу становиться причиной убийства лучшего студента.

Мой взгляд не отрывается от него, пока я делаю глоток вина.

— Я просто жду, когда ты станешь лучше и войдешь в число моих любимчиков.

— Вызов принят, — в глубине его глаз вспыхивает огонь, и то, какие они яркие, кажется почти преступлением.

— Вы, ребята, кажется, близки, — говорит мама с тем же понимающим видом, что и раньше.

— Он всего лишь студент, — говорю я.

— Мы не близки, — одновременно со мной говорит Карсон, а затем улыбается маме. — Вообще-то, он в некотором роде диктатор. Трудно представить, как он мог не унаследовать ваши черты характера.

— Это потому, что не мы его воспитывали, — мамины пальцы, сжимающие