Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина

Я не хотела бы проверять, на что способен этот облечённый немалой властью человек. Но я хотела верить, что он достаточно милосерден, чтобы не делать из Кирилла пример. Мне это вовсе не было нужно. Всё, чего я хотела, это спасти сына от пьющего отца, который был в шаге от того, чтобы вымещать на нём злость за неудавшуюся личную жизнь.

На это мне прозрачно намекнула свекровь, так и не набравшаяся сил сказать прямо. Материнское сердце…

Но мне хватило и рассказа о том, что в последний раз, когда она виделась с сыном, Кирилл заявил матери, что скорее сдаст Егора в детский дом, ведь ему некогда им заниматься, но не позволит его у себя отбирать.

Об этом упоминать в разговоре с Дагмаровым я не стала. Хватило и записи на диктофоне. Сжав челюсти, он забрал у меня записывающее устройство.

— Суд же эту запись не примет, верно?.. Я знаю, что в гражданских делах…

Мой спаситель покачал головой, вынудив меня замолчать.

— Ольга, это больше не ваша забота. Ваша задача теперь — набраться терпения и подождать.

И, боясь прогневить благоволившую ко мне судьбу, я сделала, как мне велели.

Я ждала.

И моё ожидание вознаградилось.

В один из вечеров, которые я теперь проводила, корпя над проектом дизайна квартиры моего щедрого заказчика, в дверь моей комнаты постучали.

— Открыто, — я даже не оторвала головы от проекта, целиком погрузившись в процесс.

— Мам?.. — раздалось от порога.

Моё сердце сделало стремительный кувырок. Ноутбук полетел с коленей, а уже чрез пару мгновений я прижимала к себе трясшегося Егора.

Мы плакали и смеялись одновременно.

Я целовала родное лицо: холодные, пахнущие морозом щёки и слипшиеся от слёз ресницы. Бормотала что-то и глотала солёные слёзы.

— Ч-что же… не позвонили-то… не предуп-предили…

Поверить в то, что сын здесь, со мной, пока не получалось.

Я стащила с него шапку и куртку, бросила их на постель.

— Егорушка… Егор, ты как?

Сын шмыгнул носом и застенчиво улыбнулся:

— Уже хорошо. Мы с бабушкой приехали. Она внизу. С дядей Булатом осталась.

Я сглотнула.

— Вы с ним… разговаривали?

Егор закивал и шмыгнул носом.

— Знаешь, ма, а он только выглядит строгим. Он вообще, ну… он хороший.

Я спрятала взгляд и кивнула:

— Очень хороший. Это правда.

А на душе по-прежнему что-то скребло:

— Егор… ты мне скажи, ты ведь… ты ведь сказал бы мне, если бы захотел остаться с отцом, верно?

Я смотрела в родные глаза и замирала от ужаса. Что если…. что если мы совершили большую ошибку?..

Но сын вдруг посмотрел на меня очень серьёзно и в следующее мгновение прильнул ко мне всем телом. Сомкнул руки у меня на шее и спрятал лицо на плече.

— Не возвращай меня, мам. Ну пожалуйста! Я с тобой хочу. Можно? Дядя Булат сказал, что я могу остаться с тобой.

— Го-о-осподи, — выдохнула я, заливаясь новым потоком слёз. — Егорушка, я… я никому тебя не отдам. Никому и никогда!

— Правда? — пискнул он. — Никогда-никогда?

— Никогда-никогда.

Мы ещё нескоро выпустили друг друга из объятий. И сейчас мне даже страшно было представить, что я могла его потерять. Больше никогда не увидеть. Каждый день маяться тяжкими мыслями о то, где он, как он и что с ним…

Но позже нас всё-таки разъединили. Егора повели знакомиться с домом и ужинать, а я улучила минутку поговорить со свекровью, с которой мы тоже больше рыдали, чем говорили.

Вдобавок она пыталась выведать у меня всё о моём внезапном влиятельном покровителе, но боже ты мой, я понятия не имела, как ей всё объяснить и как рассказать. Я сама до сих пор не могла поверить в то, что худшее позади.

Елена Сергеевна пообещала навещать нас как можно чаще, а я пообещала сообщить ей наш новый адрес, как только подыщу съёмную квартиру, и мы с Егором съедем из-под крыши Дагмарова.

Уже с предоплаты за тот дизайнерский проект мы можем себе позволить приличное жильё, а дальше… дальше видно будет.

Сейчас, конечно, важнее было разыскать Дагмарова, с которым мы во всей этой суматохе едва успели паРой слов перекинуться, и наконец поблагодарить его от всей души.

Я ведь обязана ему всем.

Но не только об этом я думала, когда уложив наконец счастливого Егора спать, шла по коридору второго этажа к его малому кабинету, примыкавшему к спальне.

Я думала о том, что сейчас испытывала к этому человеку нечто большее, чем благодарность. Нечто гораздо, гораздо большее.

Скорее всего, испытывать это самое «нечто большее» я начала куда раньше, чем сегодня. Но только сегодня отыскала в себе смелость в этом признаться.

И это делало наш предстоящий с ним разговор одновременно очень лёгкой и очень сложной задачей…

Но будь что будет.

С этой мыслью я постучала в закрытую дверь и нажала на ручку, услышав «Войдите».

ЭПИЛОГ

— Надеюсь, не помешаю?..

Она застыла на пороге его окутанной мягким светом настенных светильников спальни. До сих пор переживала, что делает что-то неправильно, что-то не так.

— Ольга, вы никогда у меня с этим словом не ассоциировались.

Ему показалось, или на её бледные щёки лёг мгновенный румянец?..

Страшно, что даже подобная мелочь могла его сейчас завести. Контроль медленно ускользал из его пальцев. Сколько ещё он может вот так продержаться, изображая из себя стоика?

— Я просто не знала, удобно ли… всё так свалилось… и, Булат, я… Извините, я слишком волнуюсь.

Она умудрилась войти и даже закрыть за собой дверь. И теперь стояла, растерянно ломая тонкие руки. Не знала, как благодарить.

Он давно знал, что это будет для него самым трудным. Убедить её в том, что она ничем ему не обязана.

— Скажите, что я должен сделать, чтобы убедить вас в необязательности этого разговора? — он отложил бумаги, выбрался из кресла и не спеша подошёл к ней, сунув руки в карманы домашних брюк.

Она следили за ним большущими глазами, покусывая нижнюю губу.

Соблазнительница.

— Н-но вы же понимаете, что я не могла бы… вы же, можно сказать, жизнь мне спасли. Спасли жизнь моему сыну! И думаете, я не попытаюсь хотя бы на словах вас отблагодарить?

Его взгляд приковался к её повлажневшим, припухшим губам.

Его начинала мучать настоящая жажда.

— Вот. Считайте вы её высказали. Всё, что я могу сказать вам в ответ — не за что. Действительно не за что.

Она кивнула, на мгновение прикрыла глаза.

— Знаете, иногда мне кажется, вас сам Бог мне послал. Потому