Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

Я обещала себе быть благоразумной, постараться сохранять хладнокровие, но как это сделать, если муж, с которым ты жила в браке восемь лет, которого ты считала своей опорой, внезапно заявляет такое?!

— Может ты уже забыла, Марина? — голос Булатова становится буквально ледяным и он переводит на меня тяжелый взгляд. Будто каменная плита на плечи опускается. — У тебя нет выбора. Ты будешь делать так, как я скажу. Или я отниму у тебя все.

Глава 5

Булатов снова угрожает мне и снова угроза так легко слетает с его языка, словно я совсем не его жена. Не та, кто прошла с ним через нищету даже, пока он не построил свой бизнес и не взлетел так высоко.

— Ну конечно… ты решил отнять у меня сына! Еще и обставить все так, будто не я его мать! — выпаливаю я, — Ради чего, Карим? Что я тебе сделала, что ты готов так унизить меня?

— Хватит, — обрывает муж. В его тоне сталь. — Обсудим это без посторонних. А сейчас давай без истерик. Подай ужин.

Хочется швырнуть в него чем-то тяжелым. Без посторонних, значит?? Ужин подать? Он меня за обслугу своей любовницы считает и не больше!

— Да, я проголодалась. Как-то невежливо, что гостья уже за столом, а угощений никаких нет, — воркует Алла елейным голоском и бросает на меня хитрый взгляд из-под наращенных ресниц. Приподнимает насмешливо уголок губ, но как только Карим переводит на нее взгляд, сразу же превращается в невинную овечку.

— Ну конечно, — выдавливаю я, стискивая руки в кулаки. — Паста в сливочном соусе. Я помню.

Алла стреляет в меня глазками снова, а сама накрывает ухоженной ручкой ладонь моего мужа, лежащую на столе. Поглаживает неторопливо. Делает это так демонстративно, словно показать хочет, что я здесь пустое место.

Сколько ей? Точно не больше девятнадцати. Булатов упоминал, что, на свой страх и риск, взял неопытную девушку в секретарши. Теперь-то я понимаю, о какой именно неопытности шла речь и почему Карим ее так быстро принял. Наверное еще и собеседование самолично проводил…

Развернувшись на пятках, я направляюсь на кухню. Стараюсь идти с ровной спиной, чеканя шаг, хотя так хочется сбежать. Скрыться в собственной раковине, где нет всего этого абсурда. А еще лучше проснуться наконец от кошмара. До сих пор не понимаю, как же идеально у Булатова получалось играть любящего мужа? Еще вчера он смски писал о том, что скучал, а сегодня, когда измена раскрылась, показал истинное лицо.

Ну ничего. Пусть думает, что надавил и я сдалась, пусть охрану везде за мной посылает. Я сбегу. Надо только продумать план. И… и как-то сделать тест ДНК.

О словах Карима я думала весь день. Ни на секунду они не выходили из головы. Сначала я не верила, гнала от себя малейшую мысль о том, что я правда могу быть не мамой Руслана. Это же бред! Как такое возможно?? Но потом… потом поселилась в голове мысль совершенно другая.

Что, если слова мужа правда? Где тогда мой родной ребенок? Что случилось с ним? Я ведь была беременна и беременность протекала просто прекрасно! Никаких патологий, хоть она и не наступала долго. Но я упорно лечилась и спустя столько лет мучений и мольбы все-таки получила две заветные полоски на тесте. И сейчас от мысли, что где-то там еще может быть мой родной малыш, сердце сжимается.

Я это выясню обязательно, а пока…

Пока выкатываю заранее приготовленный столик на колесах в столовую. На нем стоят тарелки, накрытые металлическими непрозрачными крышками. Я ставлю их на стол перед мужем и его любовницей, а сама сажусь на стул.

Карим явно доволен тем, какая я покладистая. Вот только, когда он поднимает клош, на его тарелке лежит сырая курица с явным запашком. Я ее специально в тепле оставила. Как говорится, вместо тысячи слов.

— Фу-у! — Алла зажимает нос пальчиками и морщится.

— Как это понимать?! — рявкает муж, впиваясь в меня взглядом.

— Ох! Я так забегалась, что совсем забыла курицу приготовить! — ахаю я, невинно хлопая глазами.

Быстро поднявшись, я щелкаю газовой зажигалкой для плиты, которую использую для розжига камина, и заранее щедро политая вином курица вспыхивает пламенем. А потом блюдо с огненной подванивающей курочкой отправляется прямо на штаны моего изменщика-мужа.

— Ах! Я такая неловкая! Извини! — восклицаю я, отпрыгивая от Карима сразу после того, как перевернула тарелку.

— Какого черта ты творишь?! — орет муж, стряхивая с себя как можно скорее «угощение».

— Дорогой, ты в порядке? — Алла подскакивает со своего места и неловко задевает свою тарелку.

Вот только у нее под крышкой лежит совсем не тухлая курица.

После бабушки Карима в нашем доме остался жить такой же старый и безумно вредный опоссум Гвидон или просто Гвидик. Не знаю, почему выбор Ракель Амировны пал именно на это животное, но она его безумно любила. Старушка завела его лет десять назад, а после ее кончины не нашлось никого желающего из родственников, кто хотел ухаживать за страшноватой откормленной крысой с острозубой пастью и скверным характером. Вот и пришлось этим заниматься мне.

Я, если честно, это создание до сих пор побаиваюсь, поэтому почти всегда оно гуляет только в пределах клетки. Это еще хорошо, что из-за возраста большую часть времени Гвидик спит. Вот только сейчас ему явно не нравятся громкие звуки и он с жутким ором, напоминающим крик Дональда Дака, бросается на первого, кого видит — Аллу.

— А-а-а, крыса! Крыса!

В столовой поднимается жуткий визг и ор. Я уже даже не понимаю, кто вопит громче — полуоблезлый от старости Гвидик, Алла или сам Карим. Ситуация выглядит настолько абсурдно и нелепо, что я не выдерживаю и прыскаю, еле сдерживая злорадный смех.

Моя веселость испаряется почти сразу, когда Булатов вдруг оказывается рядом и, больно перехватив за локоть, рычит в лицо:

— За мной в кабинет! Немедленно!

Сердце екает и пропускает удар. Взгляд мужа пылает от злости и ярости.

— Не пойду, — хрипло отрезаю я, упираясь, пока Алла на ультразвуке орет и пытается отодрать вцепившегося когтями в ее платье Гвидика.

Украдкой замечаю, как он щелкает пастью с острыми зубами и пускает слюни на дорогущий наряд. На душе становится теплее.

— Пойдешь. Ты, кажется,