До последней строки - Юлия Обрывина

Я не знаю, кто такая Мария, но я помню смуглого мужчину, который притворялся человеком отца, и с ужасом шепчу:

— Луис погиб? Как?

— Он взял флешку, которую передал твой отец и использовал, как повод подобраться к Хосе и взорвать его к черту. А Мария, женщина, которая поцеловала меня на яхте Эймса, принесла бомбу в его дом, но не успела уехать. Ее схватили и убили, — Эван встает у края стола. — Все это непросто, Вив. Я знаю, поэтому не собирался говорить об этом.

— Эван, мне так жаль, что это случилось, — виновато протягиваю я и прижимаюсь лбом к его плечу. — Я просто поддалась страху и обиде, поэтому уплыла. Отец передал мне голосовое сообщение, где ты говорил про любовников, которых он покупает для меня и…

— Не удивлен, такие, как он, все записывают, — спокойно произносит Эван и снова обнимает меня. — Только тогда я мог отказаться и не поехать с тобой. Он предлагал мне этот вариант.

— Но ты отказался…

— Потому что уже тогда знал, что хочу быть с тобой, — признается любимый и целует меня в макушку.

— И что мы будем теперь делать?

— То, что и собирались — быть вместе. И на этот раз никто из них даже слова не пикнет в нашу сторону.

— Не могу поверить, — протягиваю я, рассматривая дверь. — Как тебе это удалось?

— Мы с Ксавьеро хорошенько прижали их языки теми же методами, какими они действовали против нас.

Глава 29

За 2 часа до приема в особняке Ноксов.

Зал для заседаний в здании закрытого клуба для членов ассоциации старейших университетов США.

Назначив срочное заседание на три часа дня, арбитр Кох дожидается прибытия всех членов ассоциации и уверенно выходит в просторный зал из своего кабинета.

Вслед за ним на пороге появляются двое кандидатов на вступление в закрытый элитарный клуб: Ксавьеро Сенти и Эван Миллер.

Оба недавно прилетели на вертолете, захваченном у банды Хосе, и готовы к любому развитию событий, поэтому внимательно сканируют каждого мужчину за столом и не скрывают наличие оружия под строгими пиджаками.

Арбитр же подходит к своему креслу и взглядом указывает на два стула справа и слева от себя, чем возмущает присутствующих. Однако пока никто из них не решается выразить протест, потому что каждый накануне получил особенное письмо.

Оно содержало материалы гнусных преступлений, совершенных на острове Коста-де-Пальма либо самими членами, либо их близкими родственниками, и каждое заканчивалось следующими словами:

Ваши преступления подлежат обнародованию, как порочащие честь братства и нарушающие устав ассоциации. Однако могут быть прощены, если вы откажетесь от своей деятельности на острове, проголосуете за вступление новых членов из числа местных жителей, а также внесете пожертвование в фонд восстановления в размере 15 млн долларов и отдадите активы, полученные преступным путем.

В случае отказа к вам будут предприняты меры воздействия в виде общественного порицания и распределения денежных потоков семьи между другими членами, согласно пункту 5 Устава.

Данное правило, ставшее защитой закрытого общества от междоусобных войн и потери авторитета в кругах других ассоциаций в этот раз сыграло злую шутку с каждым из мужчин, потому что все они были так или иначе замечены в финансовых махинациях, подковерной борьбе с другими членами братства и преступлениях насильственного характера.

Однако письмо было составлено таким образом, чтобы получивший всерьез полагал, что он единственный уличенный в противоправной деятельности, поэтому никто из них не попытался узнать подробности у других и вообще как-либо выдать существование данного письма.

Разослав их, арбитр преследовал сразу две цели: остаться на посту как можно дольше, так как из-за давления улик никто из братьев не станет спорить с выдвижением Коха на новый срок, и ослабить власть элитных семей, не дав возможности нескольким из них взять верх над остальными. А помог в этом давний друг — Ксавьеро Сенти и Эван, присоединившийся к нему в переломное время.

Поэтому, когда Нильсон и двое гостей садятся за стол, каждый присутствующий уже знает, чего от него ожидает арбитр, и с готовностью ждет голосования.

— Итак, я собрал вас, господа, чтобы принять в наши ряды новых членов: Ксавьеро Сенти и Эвана Миллера.

— Энцо Идальго, — поправляет Эван.

— Плебеи в нашем обществе? — удивляется Питерман.

Мужчина всегда отличался вспыльчивым характером и даже сейчас, под тяжестью серьезных обвинений, не может сдержаться.

В ответ Ксавьеро только хитро улыбается, а Эван направляет на Питермана прожигающий взгляд, потому что хорошо помнит, с кем Джон строил планы нового замужества Вивьен.

— Значит, вы голосуете против, — разочарованно протягивает арбитр. — Так, Альберт?

Питерман не спешит отвечать, и все еще ищет среди остальных поддержки, но, увидев животные взгляды молчащих членов братства, жаждущих заполучить потоки его семьи в сфере строительства, Альберт сбавляет пыл и обреченно откидывается на спинку стула, сказав короткое: “Я — за”.

Следом такой же ответ дают остальные и, поняв, что легко отделались, после позволения арбитра удаляются в особняк Нокса.

— Спасибо, Ксавьеро, — говорит Кох, пожимая руку мужчины. — Без вас я не смог бы держать в узде этих мерзавцев. Разумеется, договор Уолдера и Нокса будет аннулирован в качестве благодарности за неоценимую услугу.

— Не понимаю, зачем это вам? — спрашивает Эван. — Власть? Деньги?

— Кто-то должен был приструнить их, и мы с Ксавьеро очень давно готовились к этому дню, — признается Нильсон. — Деньги — это хорошо, Эван, но важнее то, что ты с ними делаешь. И мы сохранили этот мотив на всю жизнь, как, надеюсь, и ты.

— Конечно, — отвечает Эван, понимая, что теперь на него свалились серьезные заботы по восстановлению порядка и экономики острова.

Местные власти, годами контролируемые бандой Хосе, окончательно потеряли связь с реальностью и, словно куклы, исполняли любые прихоти мафиози, так что лидерам сопротивления предстоит долгий путь по окончательному освобождению своего дома.

— Жаль, что мы смогли отстоять только остров, — продолжает Эван, заглянув за тяжелую портьеру.

— Ничего, все начинается с малого, — уверенно произносит арбитр и закуривает сигару.

— Выше плавают совсем другие акулы и здесь мы делаем то, что можем, — добавляет Ксавьеро.

— Как знать, как знать… — задумчиво отвечает Нильсон, так же, как и Эван, наблюдая за побегом серьезных мужчин, чьи маски наконец остались на асфальте рядом со зданием их родного клуба.

— Только, как вы добились всего в этого в одиночку? — допытывается Эван. — Не поверю, что над вами никто не стоит.

В ответ Кох только поднимает взгляд,