Роман в её душе - Нина Харт
Ева тянет за руку, и мы спускаемся на парковку. Царапина на руке щиплет и немного кровоточит. Стараюсь не акцентировать на этом внимание, чтобы не испугать малышку, пока мы идём к машине. В мыслях — отвезти Зефира к ветеринару, может, он приболел?
Ева усаживается в детское кресло, аккуратно укладывая своего зайца себе на колени. Пристёгиваю ремни безопасности, как раз в тот момент, когда датчики света в ближайшем ряду машин гаснут. Мы погружаемся в лёгкий полумрак.
— Мамиська, тино! — хнычет малышка, и я ускоряюсь.
— Сейчас, детка, — соединяю крепления и, немного отстранившись, отступаю, чтобы закрыть дверь.
Резкий рывок назад, и сдавливающий, жёсткий обхват на талии заставляет выгнать с хрипом весь воздух из моих лёгких. Всё происходит так быстро, что я со всей силы цепляюсь за предплечья своего обидчика, пытаясь выбраться из его плена. Что за шутки?!
Мокрая тряпка с резким запахом ложится на моё лицо, прижимаясь с такой силой, что я начинаю задыхаться.
Вдох… И я смотрю на перепуганную Еву, которая замерла на своём месте, крепко прижимая к себе плюшевого зайца.
Вдох… И я пытаюсь протянуть к ней руки, но её глазки, из которых начинают капать слёзы, расплываются передо мной, превращая всё в одну тёмную картинку.
Я так хочу ей сказать, что всё хорошо, что мама рядом… но не успеваю.
Вдох… И я не чувствую своё тело. Обмякаю и падаю в жёстких тисках. Тьма забирает меня в ужасную неизвестность.
Друзья, в предыдущую главу добавила визуал Евочки, кому интересно, можно глянуть;)
Глава 57. Похищение
Лёгкое похлопывание по щекам возвращает меня из густой и непроглядной темноты. Я пытаюсь открыть тяжёлые веки, но в голове так сильно шумит и пульсирует, что мне начинает казаться, что я нахожусь в самом центре водопада.
В горле пересохло, и мне ужасно хочется пить. Сглатываю, раздирая слизистую и понимаю, что что-то мешает… что-то, чего не должно быть во рту… будто ткань. О, Боже, кляп? Зачем?
Память мгновенно выдаёт последние картинки перед тем, как меня отключил какой-то сумасшедший.
Господи, Ева?! Где мой ребёнок?!
Резко распахиваю глаза, лёгкая белая пелена постепенно рассеивается, и я понемногу начинаю видеть окружающую обстановку. Я в какой-то комнате, здесь одна кровать, окно, полностью закрытое плотными тёмными шторами, и стул, на котором сидит светловолосая женщина.
— Марта? Господи, слава Богу!
— Мм-мм, — всё, что мне остаётся, — это мычать. Мой рот заткнули тряпкой, мои руки привязали к кровати, но даже это не пугает, заставляя трястись от жуткого страха, — я не вижу нигде своего ребёнка! Её нигде нет!
— Мм-мммм, — кричу, надрывая голосовые связки до боли. Слёзы брызжут из глаз, я пытаюсь выпутаться из верёвок, сдерживающих запястья, но от этого кожа на руках трётся ещё сильнее и начинает кровоточить.
— Остановись, Марта! Ты делаешь только хуже! Боже, прекрати! — её голубые глаза смотрят на меня с особой жалостью и сожалением, и я не понимаю, почему эта сука ничего не предпринимает, чтобы освободить меня? Почему она лишь сидит сложа руки и смотрит, как я мучаюсь?
Почему, бл*ть??!! Я хочу задать ей все эти вопросы, но не могу!!!
— Уумм-ммм!!! — кричу, мычу, пытаюсь дотянуться до неё, дёргаю ногами, но всё тщетно. Она сидит на том же месте, не делая никаких движений в мою сторону.
Это уже ни фига не смешно! Это самое настоящее похищение человека!
Бл*ть… бл*ть… бл*ть…
Разъярённо дышу, пытаясь успокоиться, но ни черта не получается. Что эта тварь сделала с моим ребёнком? Я, бл*ть, убью её, придушу к чёртовой матери голыми руками, и меня оправдают!
— Марта, успокойся, иначе он придёт и сделает так, что ты снова уснёшь. Ты же не хочешь этого?
Нет, конечно! Единственное, что я хочу — это чтобы ты меня развязала! Сейчас же! Но сказать ей этого я, конечно же, не могу, чёрт бы побрал этот кляп, что у меня во рту!
Елена сидит напротив кровати на стуле, обняв себя за плечи. И если бы я в этот момент не была так зла на неё, то, возможно, даже поверила бы, что она сейчас чем-то напугана.
— Не нужно было мне это делать…
Непонимающе мотаю головой. Что эта сумасшедшая имеет в виду?
— Ге-е Еаа-аа, — кричу сквозь кляп по слогам, чтобы она поняла меня. Ткань значительно заглушает истошный крик, но я всё же надеюсь на то, что она услышит меня.
— Ева здесь, с ней всё в порядке. Не переживай!
О, да, конечно, теперь я точно не буду переживать, ты меня успокоила, сучка!
— Ммм-мммм, — визжу и снова дёргаюсь всем телом, давая ей понять, что её ответ ни черта меня не устроил.
Представляю себя сейчас полной дурой в её глазах, той самой, которая каждый раз при встрече пыталась помочь ей!
Самая что ни на есть настоящая идиотка, которая сама сейчас нуждается в помощи, и похоже, что вряд ли её получит.
— Боже, Боже, что же я наделала, я не должна была писать их, — Елена начинает раскачиваться на стуле, ещё сильнее сжимая свои плечи. — Я не должна была, не должна… это всё я… он предупреждал, — шепчет себе под нос, но я всё слышу! Каждое грёбанное слово, покидающее её гадкий рот, от чего волоски на коже встают дыбом. — Что теперь будет?
Замираю. Не дышу…
Даже боль от верёвки становится не такой очевидной, как осознание, которое приходит ко мне после её слов.
Нет… Не может быть… Неужели?
Громкий грохот за дверью заставляет содрогнуться нас обеих. Мы одновременно поворачиваемся, и в следующую секунду я уже прекрасно осознаю, что человек, который сейчас зайдёт в эту комнату, — это тот же человек, что напал на нас на парковке...это человек, которого знаю много лет, с которым работала, близко общалась, доверяла и, о... Боже, с которым даже пыталась завести близкие отношения.
— Очнулась? — Матвей заходит в комнату, и, кажется, его грозная фигура занимает всё свободное пространство в этой маленькой комнатке с выбеленными стенами. Прямо как в психушке. — Отлично.
Я не узнаю этого мужчину: злой и хмурый взгляд, волосы растрёпаны, будто он тормошил их несколько часов подряд, губы сжаты в одну тонкую линию, и морщины… их вдруг стало так много! Он словно постарел на несколько лет вперёд.
Матвей шагает вперёд и очень небрежно отталкивает
