Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

– Что ты хочешь? – не выдержав, спросила я Бориса. – Просто извиниться? Или ты надеешься, что мы как-то поможем вам с Валерией, попробуем ее защитить, вытащить из психушки, спасти от уголовного наказания – если ее не признают настоящей сумасшедшей?

– Нет, я вас ни о чем не прошу, – прижал к сердцу руки Борис. – Я просто извиняюсь и сочувствую вам… И тому милиционеру сочувствую. Столько людей пострадало из-за Лерки. Я сам не понимаю, как так получилось…

Мне показалось даже, что на глазах Бориса заблестели слезы.

– Ты… ты ведь в курсе, что я… что я была беременна и после того, как Валерия толкнула меня, я потеряла… прервалась беременность… – сбивчиво произнесла я. Артур посмотрел на меня внимательно и обхватил за плечи.

Борис испуганно заморгал, сглотнул несколько раз, отчего кадык на его шее забегал вверх-вниз, потом кивнул. Знал…

– Я хотела этого ребенка, я хотела родить, – продолжила я. – Я мечтала… – Я не договорила, чувствуя, как щекам моим стало вдруг горячо. Слезы сами полились у меня из глаз.

Артур прижал меня к себе сильнее, потом осторожно похлопал по спине, пытаясь успокоить – «тише, тише».

– Ты еще родишь, Алена, – спокойно произнес он. – Я знаю, что того ребенка ничто не заменит, но у нас еще будут дети.

Сквозь слезы я видела, с каким сожалением смотрит на нас Борис.

– Уходи, – сказала я ему.

– Да погоди… – прошептал Борис. – Я ж не просто так пришел, не с одними словами… Слов мало, надо делом извиняться… Я все понимаю, не дурак. Убытки надо оплачивать. Короче, я двести рублей принес.

– Что? – изумился Артур.

– Деньги? Нет, – смахивая слезы, с раздражением произнесла я. – Не надо денег. Извинился – и ладно, молодец, теперь уходи.

– Минутку, товарищи! – взмолился Борис. Кажется, он вспотел, потому что принялся усердно вытирать лоб платком. – Я понимаю, это очень неделикатно – деньги за ребенка совать. Но это я так, на всякий случай, у меня тогда другое предложение. – Он вдруг снял с руки часы и протянул их мне: – Вот. Золотые.

Я уставилась на часы. Они были мне странно знакомы. Та же марка, та же модель. Точно такие были у мамы, подарок моего «отчима». Мужские часы «Луч» в золотом корпусе. Мама отдала их потом врачу как плату за мое спасение, когда я в девяностые находилась между жизнью и смертью, потеряв свою первую беременность. Сейчас эти часы лежали у нас дома (вернее, дома у мамы и Лены-прошлой).

Совпадение, конечно, ведь Борис держал в руках другие часы. В эти годы было много похожих вещей… да что там, квартиры обставляли одинаковой мебелью и вещами (стоило вспомнить фильм «Ирония судьбы…», где герой запутался, в какую квартиру он попал – свою или чужую).

Но как странно… Золотые часы и мое нерожденное дитя, что в одной жизни, что в другой. Эти параллели были как-то связаны? Нет, конечно, и никакой мистики тоже в этом нет. Но часы… время… Время, которое я переиграла, попав из будущего в прошлое.

Я не заметила, как перестала плакать. Отчаяние напало на меня: брать часы или не брать?! Как отзовется безжалостное и строгое время на это мое решение?

– Возьму, – сказала я.

Артур с изумлением посмотрел на меня. А Борис, с облегчением вздохнув, вложил часы мне в руку:

– Здоровья тебе, Алена. Его я искренне тебе желаю. И чтобы у вас с Артуром еще родились дети. Я, в общем… Я хочу вытащить Лерку из психушки. Она моя рыжуля. Я ее прям очень люблю. Я ее вытащу, и мы поженимся, и у нас тоже будут дети. И все будет хорошо, и все в этом мире тогда станут счастливыми!

Он так искренне радовался, когда я взяла у него часы, что я окончательно изменила к нему отношение. Глупый влюбленный дурачок, что с него взять… Он не знает, что в будущем Валерия станет в их семье самой настоящей атаманшей, заставит Бориса заниматься криминалом, его и убьют за то в девяностые годы.

Да, родители у этого парня были так называемыми цеховиками, то есть являлись преступниками в этом времени, но знал ли Борис сейчас о том, чем они занимаются? Скорее всего, родители скрывали от сына свои махинации. Потому что Борис выглядел избалованным и в то же время добродушным мальчиком, даже несмотря на свой довольно солидный для этой эпохи возраст.

– Ну все, я пошел, если что – часы мои, личные… И деньги мои были, я у родителей ничего не брал, – стал прощаться Борис.

– Погоди… – остановил его Артур. – Ты сейчас влюблен сильно, мало что соображаешь… Поэтому тебе бесполезно советы давать. Но я все равно скажу. Да, и ты не думай, что я Валерию ревную к тебе и специально хочу ее очернить, нет, я не собираюсь этого делать…

– А что такое? – встревожился Борис. – Говори.

– Валерия всеми мужчинами вертит, и тобой тоже. Она ведь… опасная. Рано или поздно доведет до крайней черты того, кто находится с ней рядом, – сказал Артур.

– Она не такая! – совершенно по-детски замахал руками Борис.

– Она именно что такая, – спокойно, безо всякой злобы или ненависти произнес Артур. – Рядом с ней опасно. Думаешь, я трус? Нет, я… ну считай, я могу проанализировать твое будущее как ученый. Как человек, немного разбирающийся в психологии.

– И какие же выводы? – осторожно спросил Борис.

– У нее слишком много власти над тобой. И плюс она еще хочет власти над другими людьми, хочет быть «владычицей морской», как у классика сказано. Поэтому рано или поздно она тебя подведет под монастырь. Потому что ты в своей любви к ней ни в чем не сможешь ей отказать. Возможно, тебя из-за нее убьют.

– Что?! Убьют? Нет же! – воскликнул Борис. – Она не такая…

– А ты вспомни, что она уже сделала, – покачал головой Артур. – За что ее в психушку заперли. Она с ножом ходит, понятно, что в качестве самозащиты, она красивая девушка, но… ей же человека зарезать – раз плюнуть. Ты же своими глазами все видел… Таким, как она, нельзя давать в руки оружие, нельзя доверять хоть капельку власти. Э, да что там! – Артур махнул рукой.

Борис ничего не ответил ему, быстро пошел прочь.

– Быть может, он скоро поймет, о чем ты его пытался сейчас предупредить? – спросила я.

– Не знаю. – Артур помолчал, потом тоже спросил: – Я про эти часы, что ты сейчас взяла у Бориса, знаю. Помню, ты мне рассказывала. Я понял, почему ты от денег отказалась, но часы у Бориса все-таки взяла.

– Я зря их взяла? – спросила я.

– У меня ощущение, будто