Я с тобой не дружу - Саша Кей
В динамиках гудки.
Не любит меня Инга. Есть за что.
Пиздец. Жопой чую, Риток типа камуфлируется. Трындец сеструхе. С утра же все объяснил. Думал, достучался…
Так, пока я решаю серьезные вопросы, хомяк Соня уже поджирает яичницу прямо со сковородки. Заглатывает, будто отберу. Только что не урчит.
И меня почему-то эта картина умиляет. И я не рассказываю Ждановой, что она угваздала всю мордаху. Надо вот такую ее нарисовать. Ору будет… И дальше она листать мой альбом не станет.
Заметив, что ее спалили, виновато поглядывает. Да, мне Сонька оставила две вилки жратвы.
Всегда поражался, куда в нее лезет? Одни локти и коленки…
Взгляд зацепляется сначала за короткий подол, потом за полную стоячую грудь под топом…
Ясно. Все идет на вооружение против лучших друзей мужского пола.
– Сонь, в цивилизованном обществе люди пользуются стульями и тарелками, – намекаю я.
– Шо шковородки вкуснее, – отмахивается она. – И посуды мыть меньше.
Еще одна.
– А ты не голодный? – с надеждой спрашивает Жданова.
– Доедай, – машу я рукой и все-таки достаю из морозильника шашлык. Когда-нибудь он оттает, и мы его пожарим.
И тут в отражении стекла одного из шкафчиков Соня замечает, что вся мордень у нее перепачкана!
– Ты! – верещит она. – И ты молчишь! Смешно тебе? Тебе кранты, ясно?
Вихрем уносится в ванную.
Ясно. Что мне кранты, давно уже ясно. Факт, что я пожертвовал Ждановой всю еду, подтверждает, что у больного обострение, ремиссия не предвидится.
Потыкав пальцем в упаковку с мясом, понимаю, что ждать долго. А так поздно сюда доставка на самом деле не ездит. Надо как-то убить время.
– Сонь, – кричу, – кино посмотрим?
Так-то у меня более интересные предложения по коротанию времени есть, но вряд ли стрескавшая всю сковородку Жданова сейчас способна соблазниться. У нее вообще тотемное животное – удав.
– Мугугу… бубугу… – доносится до меня сквозь шум воды.
Или не удав, а енот.
Будем считать, что она согласилась.
Топаю наверх к себе в спальню за подставкой для смартфона. У меня тут прошлым летом жил мелкий паук, и сейчас я осматриваю территорию на предмет опасностей для Сониной психики. Причем я не очень уверен, хочу я, чтобы паука не было или чтобы был.
Несмотря на то, что укушенный опухший палец все еще зудит и чешется, я, походу, к паукам теперь неравнодушен. Я, конечно, охуевший тип, который воспользовался невменяемостью Сони, но это все равно бы произошло…
При воспоминании о том, что я получил в награду за победу над пауком, немного стыдно, но намного более жарко. Кровь мгновенно воспламеняется и напалмом несется по венам, ударяя в голову, стоит воскресить в памяти момент проникновения в тугую щелку…
И кровать тут не такая узкая, как у Ждановой дома.
Пиздец. Как подросток. Одна неосторожная мысль, и я готов к бою…
А у меня Сонька-удав.
Стараясь отвлечься от похабных картинок в голове и убеждая себя, что мы еще сегодня возьмем реванш, тыкаюсь в прилогах в поисках киношки.
Парой минут спустя, меня настигает личная кара.
Ко мне присоединяется Сонька, запрыгнув на постель и тут же засунув ступни мне под футболку.
Бля!!!
– Как это возможно? – шиплю я. – В доме жарища, а у тебя ноги, как айсберг?
– Меня любовь не греет, – и не думает убирать свои ледышки Жданова, только растопыривает пальцы на ногах.
С интересом кошусь на нее. А она не такая вялая…
– Это провокация? Могу согреть.
– Лучше помни лапки, – щенячий взгляд. – Это адские туфли-убийцы. Пара часов, и я инвалид…
Вот интересно, пыточные каблы носит она добровольно, а я должен исправлять?
Вытаскиваю одну ногу из-под футболки и начинаю разминать.
Я могу бухтеть сколько угодно, но каждый раз я занимаюсь этим массажем.
И через минуту я забываю о том, какой фильм я искал, забываю, что хочу шашлык, вообще в голове пустота, потому что Сонька начинает постанывать.
И это очень похоже на то, как она стонала, когда я ей отлизывал.
Слишком похоже.
Член мгновенно напрягается и напоминает, что он сегодня в ущемленном положении и не дополучил внимания.
Видит бог, я хотел быть джентльменом.
Глава 62. Соня
Рэм, конечно, умеет влезть в душу без мыла.
Его проникновенная речь, что мы и так уже почти две половинки одного целого, и что ему без меня плохо, трогают мое сердечко.
Главное теперь – чтобы нам не стало плохо вдвоем, точнее, мне с Рэмом.
Разумеется, я ждала от него немного других слов. Что-то вроде: «Ты моя богиня» или «Соня, ты – королева моего сердца» было бы совсем замечательно, но есть ощущение, что «я, походу, люблю тебя» – это максимум, который из него можно выжать. Типа, все эти нежности – не по-пацански.
Кстати, статус «В отношениях с Софией Ждановой» все еще стоит в его соцсетях. Греет. Пусть все видят, что он занят. Интересно, девки от него уже начали отписываться?
Черт, надо было сначала посмотреть, сколько их там было, чтобы потом проверить.
В качестве компенсации за упущенную возможность решаю выдавить из Рэма максимум заботы, причем прям на грани капризов, и посмотреть, насколько его хватит.
Делаю все, что его подбешивает по мелочи: лезу под руку у плиты, тырю еду, ем на глазах у этого эстета из сковородки, намекаю, что посуду мыть не буду…
И даже почти верю, что Рэм не безнадежен, пока не понимаю, что все это время он угорает, глядя на мое извазюканное лицо.
Придурок!
Абсолютно безнадежный и неисправимый тип!
И за это ему достаются холодные ноги и почетная обязанность сделать мне действительно приятно.
Только вот разомлевшая от умелых движений рук, точно знающих, как я люблю, я не отсекаю момент, когда обязанность делать кому-то хорошо начинает угрожать мне, потому как я внезапно оказываюсь под Рэмом.
Нет, пару раз я чувствую, как меня подтаскивают ближе, но я предполагаю, что это чтобы ему было удобнее мять мне ножки, и поэтому упускаю момент, когда ладони Рэма переключаются на зону выше щиколотки. Если бы я не прохлопала момент, когда хитрец начал оглаживать под коленом, я бы могла заподозрить, что скоро его пальцы окажутся совсем высоко.
Но
