Я с тобой не дружу - Саша Кей

– Рэм!

– Что? – подхожу к ней и опускаюсь на корточки, чтобы смотреть в лицо, которое Сонька от меня пытается отвернуть. – В чем дело, Сонь? Ты же у нас взрослая: юбки носишь короткие, в бары со всякими додиками ходишь… Ты же хотела разговоров….

Нет, вы посмотрите на нее.

Как стонать, кончать у меня в руках, дразнить сосками, она храбрая. А сейчас того и гляди пар из ушей пойдет.

– Серьезно, Сонь. Ты постоянно пытаешься меня на чем-то поймать, чтобы было в чем обвинить. Зачем ты это делаешь?

– Я тебе не верю, – помявшись, выдает она. – Ты сделал мне больно. А я… – вздыхает. – Я тоже хотела сделать тебе больно. Так будет честно. А у меня не вышло. А мне нужен реванш. Надо уравнять счет, понимаешь?

Утыкается взглядом в свои коленки.

Я накрываю их ладонями.

Как бы это стремно ни звучало, я ее действительно понимаю.

Чтобы переступить через обиду, ей нужна справедливая ничья. В Сонькиной натуре прощение не особо используемое качество. Кредит доверия обширен, но если облажался – пошел вон.

И давая мне второй шанс, она себя почти ломает.

Я осторожно подбираю слова. Так тщательно я, наверное, этого не делал никогда, даже когда нужно было сообщить Ритке, что Цезаря больше нет.

– Если я скажу, что мне было так же хреново, как и тебе, ты ответишь, что я не понимаю, что ты чувствовала, потому что я – не ты. Если скажу, что все нужно просто забыть, ты упрекнешь, что я обесцениваю твою боль.

– Точно, – кивает Соня.

Кладу голову на прохладные колени, согревающиеся от моего дыхания.

– Мне было настолько плохо без тебя, что я никогда не позволю этому повториться.

Сопит.

– Без меня плохо?

Заноза. Хочет признаний. Хотя мое еженощное торчание под ее окнами говорит обо всем и так. Но я нанес серьезную рану ее самолюбию, так что придется поступиться своим.

– Ты нужна мне.

Я чувствую, как Соня слегка прикасается к моим волосам, и в этот миг болезненно сердце сжимается от откровения – она не просто мне нужна, я без нее пропаду. Не сопьюсь, не опущусь, но без Ждановой не останется ничего святого.

– Нам не нужны эти притирки, – переваривая это осознание, хриплю я, потому что горло сдавливает спазм. – Ты знаешь обо мне все, я в курсе, какую музыку ты любишь, как ты спишь, на что у тебя аллергия. Сонь, мы уже вместе. Мы можем говорить ни о чем или молчать. Это не имеет значения.

Пальцы, перебирающие волосы на моей макушку замирают:

– Поклянись, – требует Соня. – Поклянись, что больше не предашь, не обманешь, будешь честен.

– Клянусь. Больше никаких секретов, – давлю в себе желание по-детски скрестить пальцы.

– Поверю, когда покажешь мне свой альбом…

Пиздец. Она меня убьет.

Глава 61. Рэм

Слава тебе, яйца, альбомы у меня дома, и я благополучно оттягиваю момент своего художественного стриптиза. Но по глазам Сони вижу, что она все запомнила и с темы не съедет. Обязательно припомнит при случае.

Благо, прямо сейчас ее отвлекает урчание в животе.

Жданова тут же делает самые несчастные глаза в мире.

Этот взгляд означает: «Ты большой и взрослый, ты меня покормишь?».

Блядь, и всегда это у нее прокатывает, хотя она сама умеет готовить, и на этой кухне Соня как дома.

Приходится снова кочевать к холодосу. В морозильнике обнаруживается упаковка с одубевшим замаринованным шашлыком, но пока он разморозится, Сонька меня самого переварит.

Покупные пельмени она не жалует.

– Яичница? – предлагаю я ей альтернативу.

– Годится, – одобряет Соня.

И на сковородку отправляется все, что найдено в холодильнике: помидоры, зелень, грудинка, яйца… Я придирчиво слежу, чтобы вышло, как Сонька любит – мягкий желток, но без соплей. А Жданова крутится рядом и под предлогом необходимости яичницу поперчить лезет под руку. А сама тырит из сковородки куски овощей и мяса.

Ритка бы уже отхватила подзатыльник, а тут терплю.

Моя женщина, блин.

Отвлекает ее от воровства звонок мобильника.

– Да мам, – вздыхает Соня в трубку так тяжело, будто ее достали до самых печенок. – Эксплуатирую няню, которую ты мне выписала. Ой, ну может, хватит, а? Скажи ему, что все живы. Нет. На даче. Эм… Не знаю. Однажды. Что? Яичницу готовим. Не надо никого присылать! И доставки не надо! МАМА!!! Ой, ну вас…

– Что там? – спрашиваю у надувшейся, как бурундук, Ждановой.

– Дурдом там, – ворчливо характеризует ситуацию Соня. – Мама ржет, отец орет… Какой-то нервный у них выезд. Отравление свежим воздухом?

Ну, я подозреваю причину разыгравшихся нервов Ильи Захаровича.

А если бы он знал, что то, чего он еще только опасается, уже произошло, тут бы сейчас не то, что курьер был. Я бы ожидал налета полиции и спецназа. Знакомые у дяди Ильи нужные есть.

Нет, ну неужели за почти двадцать лет Сонькин отец не подготовился морально к неизбежному? Когда родилась дочь, можно было догадаться, что рано или поздно его принцессу сделают женщиной?

На секунду представляю, что у меня есть взрослая дочь, и мне становится дурно. Блядь, аж кулаки чешутся.

Нет. Мне Ритки хватает. Буду делать мальчика.

– Ты чего? Я переперчила? – хмурится Соня, глядя на меня. – Тебя прям перекосило…

– Зубы заныли, – отбояриваюсь я.

Кстати.

Накрыв крышкой сковородку, и чтобы яичница дошла, и чтобы вообще было чему доходить, потому что Соньчик трется рядом, я набираю Ритку. Абонент не абонент. Подозрительно. В соцсети видно, что была онлайн час назад. Хм.

Звоню Каримову.

У Дана опять мобильник выключен.

Нет, может, он, конечно, в бассейне, но что-то мне это не нравится.

Вызываю Демона, но трубку берет Воловецкая.

– Чего тебе, убогий? – ласково спрашивает Инга.

– Дай трубку Горелову.

– Занят он. У тебя срочное что-то?

Очень хочется рявкнуть, что это не ее дело, и не фиг встревать, но я помню, что эта краля – свет в Демонском окне и единственный способ держать его психи в узде.

– Каримова не могу найти. Хотел спросить, может, Диман знает, где Дан.

– Сегодня с нами был на треке. Потом уехал с девушкой.

– С какой девушкой? – напрягаюсь я.