Кто твой папочка - Бриттани Николь

Я утопаю в ее прикосновении.

— Просто на эмоциях, вот и все.

Это правда, но она и права — я измотан. Мы с Мерфи выходим из дома в шесть тридцать, чтобы успеть в школу вовремя, а мое желание проводить с Лолой вечера наедине оборачивается тем, что я ложусь спать далеко за полночь.

Но сказать ей этого я не могу. Если скажу, она станет настаивать, чтобы я оставался дома, а я даже думать об этом не хочу. Мне нравится, когда она рядом. Я хочу, чтобы она всегда была рядом.

Сегодня утром моя рыбка выглядела почти так же устало, как я. Он даже не плыл, а висел в воде вверх брюхом, будто ему было лень шевелить плавниками. Я уже испугался, что что-то не так, но мои опасения рассеялись, когда я проверил его вечером: он был бодр и весел. Наверное, просто вздремнул днем. Пару часов сна и он словно новая рыбка. Цвет его чешуи стала даже ярче. Я мог поклясться, что раньше он был более синим, но сегодня оттенок явно ушел в бирюзовый.

Кто бы мог подумать, что у меня так хорошо получится заботиться о растениях и рыбках? А это важно, ведь дело по Мерфи все еще не закрыто. Мне нужны любые доказательства того, что я способен о нем заботиться.

— Ты замечательный отец, Кэл, — Лола смотрит на меня, а в ее зеленых глазах — искренность. Это самый дорогой комплимент, который я когда-либо слышал.

— Если вы закончили пожирать друг друга глазами, — вмешивается Слоан, указывая за спину, — вечеринка вон там.

Моя невестка выглядит еще более уставшей, чем я. И явно злой, хотя это и неудивительно, когда дело касается Салли. Но тот гневный взгляд, который она бросает на него, меня все же сбивает с толку. Я думал, у них вроде бы намечалось потепление.

Видимо, я слишком надеялся.

Дверь на другом конце холла закрыта, но каждый раз, когда ее открывают, оттуда доносятся громкая музыка и вспышки света.

— Ах да, думаю, миссис Аддамс и я хотели бы немного потанцевать, — я протягиваю руку Лоле, и когда она вкладывает свои пальцы в мои, вхожу в образ и целую ей костяшки пальцев, а затем двигаюсь выше по руке.

— Господи... — стонет Слоан. — Вы двое просто...

— Очаровательные, — подсказываю я.

Она качает головой.

— Великолепные, — восклицает Лола, улыбаясь так, что сияет весь зал.

Слоан закатывает глаза.

— Раздражающие, — бурчит Салли, снова возясь со своей лысой накладкой.

— Наконец-то хоть в чем-то мы согласны, — Слоан указывает на него пальцем. Вздыхает, качая головой. — Простите, я веду себя как стерва.

— Да уж, — подтверждает Лола.

Слоан встряхивает руками и подпрыгивает на носочках.

— Ладно, все, хватит. Пойдем найдем что-нибудь сладкое, может, это поможет.

Она берет Лолу под руку и ведет к залу.

Мы с Салли идем следом, потому что уж чего-чего, а своих женщин мы любим до безумия.

В Великобритании Хэллоуин не отмечают так масштабно. Но родительский комитет этой школы постарался на славу. В общем-то, неудивительно, хоть и банально, что именно они устроили такое пышное мероприятие.

В одном углу я замечаю экран для фильма, вокруг которого разбросаны пару десятков огромных пуфов.

— Какое кино показывают?

— «Фокус-покус», — отвечает Лола. — Обожаю его.

Слоан кивает.

— Отличный фильм.

— А о чем он? — я засовываю руки в карманы брюк и наблюдаю за происходящим на экране. Герои находятся на вечеринке, очень похожей на ту, что проходит здесь. И музыка у них явно лучше, чем у нас.

Лола пожимает плечами.

— Там три ведьмы. Все начинается где-то сто лет назад, когда их повесили за убийство ребенка.

Салли издает неразборчивое ругательство.

— Это же не для детей!

— Это Диснеевский фильм, — Слоан отмахивается.

Хм. Наверное, эти женщины что-то путают с сюжетом.

— И что дальше?

— Но перед смертью они наложили заклятие. Если девственник зажжет их волшебную свечу, ведьмы вернутся к жизни.

— Кто?! — я резко вдыхаю, хватаюсь за грудь и осматриваю зал в поисках Мерфи. Слава богу, он на другом конце комнаты бегает по кругу с друзьями и не слышит эту чушь и не видит это чудовище из мира кино.

— Ну не будь таким ханжой, — Лола показывает мне язык.

— Ты же сама сказала, что это фильм Диснея, — бурчит Салли, и его и без того угрюмый вид только усугубляют темные круги, нарисованные вокруг глаз.

— Так и есть, — вздыхает Слоан.

— И что происходит после того, как ведьм убили? — уточняю я. Наверняка их проклятие снимает какой-нибудь магический принц, который испускает радуги из задницы или что-то в этом духе.

— В наши дни, в Салеме, девственник зажигает свечу. Ведьмы возвращаются, но единственный способ остаться в живых — высосать души детей.

Я ошеломленно отшатываюсь, хотя Лола этого даже не замечает.

— Сейчас, — продолжает она, глядя на экран с улыбкой, — ведьмы поют заклинание, чтобы усыпить всех родителей на вечеринке. Когда они уснут, ведьмы полетят, чтобы забрать жизни всех их детей.

— Это же отвратительно, — я выпрямляюсь и оглядываю собравшихся. — Простите, кто здесь отвечает за этот фильм?

Лола хватает меня за лацканы моего полосатого пиджака и тянет ближе.

— Что ты делаешь?

— Этот фильм нужно немедленно выключить. Дети потом кошмары видеть будут.

Наклонив голову и с едва заметной усмешкой, Лола указывает на ребят, которые счастливо улыбаются, будто и правда зачарованы поющими злыми ведьмами. Один из них даже хлопает в ладоши в такт музыке.

— Они похожи на тех, кто потом будет видеть кошмары?

Я нахмуренно поправляю узел галстука и смотрю на нее сверху вниз.

— Это я буду видеть кошмары.

Лола прижимается ко мне и шепчет, смеясь:

— Я тебя защищу от злых ведьм, обещаю.

— Кэл! — восклицает Мерфи, мчится ко мне, голос взволнованный.

В панике я опускаюсь на колени и осматриваю его, проверяя, не ранен ли он.

— Что случилось?

На его лице — самая широкая улыбка, какую я когда-либо видел. Он качает головой.

— Они проводят эстафету для отцов и сыновей. Побежишь со мной?

Сердце у меня замирает, а потом срывается в бешеный ритм, стуча так громко, что я перестаю слышать мелодию Monster Mash.

— Ты хочешь, чтобы я побежал с тобой? — я указываю на себя, потом оглядываюсь через плечо, проверяя, не обращается ли он к кому-то другому.

Мерфи серьезно кивает.

— Ну… если только ты хочешь.

— О, я очень даже хочу! — я прижимаю его к груди и целую в макушку.

Малец прижимается ко мне в ответ — клянусь! — и я запрокидываюсь назад. Прежде