Моя несвободная - Элина Бриз

– Не против, – поднимается с кровати, обходит ее и встает напротив меня.

– Что еще? – не выдерживаю и начинаю грубить.

– Даш, мне надо уехать в командировку. За границу. Надолго.

– Надолго это насколько?

Мое состояние после этой новости явно начинает улучшаться, даже нудная тошнота отступает на второй план.

– На месяц, – осторожно произносит, а я зажмуриваюсь от радости, и накрываюсь одеялом, чтобы не выдать себя с головой.

– Раз надо, поезжай, – стараюсь ответить голосом, лишенным эмоций.

– Ты справишься здесь одна? – задает идиотский вопрос.

– А чего тут справляться? Готовлю не я, прибираюсь тоже. Мне остается только учеба и все.

– Сама за руль не садись, пусть тебя водитель возит в университет и обратно. Я отдам все необходимые поручения.

– Хорошо, – я бы и сама не села, учитываю мою жуткую тошноту по утрам.

– И еще кое-что, – мнется нерешительно возле дверей, – через неделю важный для меня деловой ужин, нужно прийти туда с женой. Сразу после него я уеду.

– Ты же видишь в каком я состоянии, Рома, как я пойду на ужин, где столько всяких посторонних запахов? Я же опозорю тебя, если мне станет плохо прямо посреди шикарного зала с не менее шикарными гостями.

– Впереди еще целая неделя, чтобы наладить свое самочувствие. Думаю, ты справишься. Мы должны быть там вместе. Это важно для меня.

Последние две фразы звучат с нажимом, и я понимаю, что спорить бесполезно.

– Хорошо, как скажешь, я постараюсь.

Сейчас больше всего на свете я хочу, чтобы он убрался из этой комнаты, поэтому рада пообещать ему все что угодно. Устало прикрываю глаза, когда за ним наконец-то закрывается дверь. Хочу просто провалиться в спасительный сон и проснуться, когда весь этот кошмар закончится.

Игорь

Этот дурацкий ужин начинает утомлять меня уже с первых минут. Кругом одни и те же лица, скучные и пресные, но резко оживающие, когда им становится от тебя что-то нужно. Они просто прикидывают в уме, насколько выгодным будет сотрудничество и меняются на глазах.

Смотрю на свой бокал и морщусь. Я пил вчера, сегодня и, кажется, позавчера я тоже пил. Теперь это мое стабильное состояние после того, как я узнал последние новости.

Веду незаинтересованным взглядом по толпе гостей и неожиданно натыкаюсь на знакомый профиль. Миронов.

Твою мать!

Руки сразу сжимаются в кулаки, а внутри разгорается огонь ненависти. Я знаю, зачем он здесь. Сейчас он, как утопающий в поисках соломинки, дергается, рыпается, а спасения найти не может.

Я принял меры и запустил этот маховик. И я сделал это еще до того, как узнал, что Даша ждет ребенка. Потом у меня были мысли отмотать назад и остановить эту махину, но, во-первых, сделать это практически нереально, во-вторых, он слишком глубоко запустил свои корявые руки. Если его не остановить сейчас, потом можно серьезно вляпаться в неприятности.

Мой взгляд смещается немного в сторону, и я вижу ее. Девушку, которую никак не могу забыть.

Даша. Чужая жена. В груди происходит взрыв и эмоции накрывают с головой. Так происходит каждый раз, когда ее вижу. Впиваюсь глазами в любимый профиль и как наркоман впитываю в себя каждое ее движение.

Начинаю закипать от злости, потому что понимаю, что эта встреча ни к чему хорошему не приведет. Болезненные воспоминания и несбыточные мечты. Ах, да еще горькое разочарование, когда узнал, что она беременна от него.

Взгляд против воли все время возвращается к ней, и я начинаю еще больше ненавидеть ее мужа. Хотя куда уж больше. Она бледная, похудевшая и похоже с трудом держится на ногах. Вот на хрена он притащил ее сюда? Ей же плохо совсем. Придурок. Желание разбить ему рожу становится настолько сильным, что даже кулаки начинают зудеть.

Внезапно Даша резко срывается с места и убегает в сторону туалетов. А ее придурок муж, вместо того чтобы бежать следом, стоит и треплется дальше с каким-то мужиком. Я незаметно продвигаюсь к выходу, специально проскальзываю между гостями, чтобы он меня не заметил.

Останавливаюсь возле женского туалета и жду, когда она выйдет. Даша появляется только через двадцать минут. Еще бледнее, чем была изначально, глаза и щеки мокрые от слез. Ее рвало, понимаю сразу. Бедная девочка. И этот козел муж за это время, естественно, ее ни разу не хватился. Придурок. Как же он меня бесит.

Даша подходит к окну, рывком открывает его и начинает глубоко дышать. А я стою чуть дальше и рассматриваю ее, пока она не видит. Бледная, измученная, но все равно очень красивая. С горечью отмечаю, что ей очень идет быть беременной. И даже явное плохое самочувствие ее нисколько не портит. Она такая нежная, ранимая, беззащитная, что хочется закрыть ее собой от всего мира. Эта уязвимость окончательно размалывает мои внутренности в стеклянную крошку.

Делаю еще один шаг к ней и ловлю запах вишни, он на живую вспарывает болезненные воспоминания, которые я так усердно старался похоронить последние несколько дней, когда понял, что это конец. Блядь, ну почему? Я хоть убей не понимаю. Почему?

Почему она с ним? Все это время… Да еще и беременность. Нет, дело не в детях, будь у нее хоть целый детский сад, я бы никогда от нее не отказался. Но то, что она спит с ним… и со мной одновременно словно каленым железом выжигает любые возможные варианты. Я не могу этого принять. И понять не могу.

Подхожу еще ближе, чтобы заметила меня. Замечает. В ее взгляде на мгновение мелькает вспышка боли, а потом они снова становятся пустыми. Пустыми и безжизненными. Обреченность в ее облике давит на меня безнадежностью, но я не могу уйти, не спросив.

– Даша, – мой голос чужой и хриплый, он даже звучит так, будто царапает, – я же любил тебя.

Она заметно дергается и бледнеет. Ее ладошки сжимаются в кулаки, но выражение лица при этом не меняется.

– По-настоящему любил. У меня даже не было никого после нашей первой ночи. Со мной первый раз такое. Да, я ошибся тогда с фирмой, я был не прав и очень сожалею об этом. Но для меня все это было важно. То, что между