Роман в её душе - Нина Харт

Глава 64. Братья

Комнатка, в которой я находился вот уже десять минут, была маленькой, пахла сыростью, плесенью и тоской. Оказалось, что здесь нет решёток, лишь толстая дверь со смотровым глазком и стол, прикрученный к полу.

Моё тело неподвижно. Ладони, ровно лежащие на холодном металле столешницы, казались придавлены невидимым прессом. Внутри всё горит. Горит тихо и ясно, как спиртовая горелка — холодным синим, всё уничтожающим пламенем.

Дверь открывается с тяжёлым скрежетом, и в помещении становится очень душно, словно весь кислород исчезает, потому что я практически задыхаюсь от гнева.

Человек, появившийся в моей жизни столь внезапно и успевший нах*евертить в ней столько говна, появляется передо мной. Он понурый, съёжившийся. Тюремная роба висит на нём мешком. Матвей бросает быстрый, скользящий взгляд в мою сторону и садится напротив, отводя глаза.

Молчание, густое и тяжёлое, повисает между нами. И только его сбившееся дыхание нарушает эту гнетущую тишину. Сверлю взглядом монстра, не сводя с него глаз, пока он не начинает ёрзать на стуле.

— Ну, здравствуй, брат, — произносит эта мразь, скаля свои зубы.

Начинаю быстро, без прелюдий. Хочется как можно скорее поставить жирную точку в этой истории.

— Скажи мне, Матвей, откуда в твоей больной голове столько гнили? Ты же не человек, ты, сука, монстр в человеческом обличии.

— Это всё твоя вина, — практически шипит, выплёвывая каждое слово. Улыбка сходит с мерзкого лица, и его настоящая сущность выходит наружу. Настоящая, без масок и притворства. Безумные глаза, хищный оскал…

— Я знал, что ты придёшь. Я ждал, — довольно растягивает каждое слово. — Позволь, я расскажу тебе интересную историю, а ты послушай… послушай, братец, — он придвигается ближе ко мне и начинает говорить. — Когда мне было девять лет, я узнал, что у моего отца, оказывается, имеется вторая семья, и что у меня где-то есть брат. Брат, понимаешь? Ха, а потом отца и его новой жёнушки не стало, и братца сдали в детский дом. Прикинь?

Мне хочется ему въ*бать. То, что он говорит, чисто гипотетически может оказаться правдой… Но даже в этом случае, я не совсем понимаю, где, сука, я перешёл этому мудаку дорогу?

— А потом богатеи из-за рубежа тебя усыновили, и ты, бл*ть, рос на всём готовеньком, тогда как мне пришлось всего добиваться самому. Понимаешь, что это значит? Когда у тебя больная мать, и ты должен её лечить? Когда всё нужно начинать с нуля? Когда ты считаешь каждую копейку и дрожишь над ней? Ты, бл*ть, них*я не понимаешь, братец дорогой!

Моя выдержка летит к чертям. Быстро поднимаюсь со стула, и в следующую секунду кулак впечатывается прямо в его нос. Эта сволочь стонет, кровь ярко-тёмной струйкой стекает по его подбородку, пачкая одежду.

— Аха, ха-ха, — Матвей наклоняется, сплёвывает кровь и оголяет свои зубы, окрашенные в красный цвет. — Давай, бей… Хуже уже не будет…

Безумное желание прикончить его прямо здесь и сейчас возникает мгновенно. Отшатываюсь назад, понимаю, что это может плохо окончиться прежде всего для меня. Я обещал ей. Нужно держать себя в руках.

— Почему Марта? Почему она? — задаю главный вопрос, мучающий меня последние недели. — Ты ведь специально её тогда прислал? Зачем?

— Аа-аа, суу-ука, как же больно, — стонет, сгибаясь и прижимая скованные в наручники ладони к своему носу. Снова сплёвывает сгусток крови на пол. — Она должна была просто помочь в подписании договора. Мм, тьфу...я же не знал, что эта шлюха сразу же раздвинет перед тобой ноги. Хах, даже припугнуть хотел после, если бы ни эта долбанная подруга её... не помешала...

Не помня себя хватаю эту гниду за шкирку и снова бью в лицо. Сильнее. Яростнее.

Чёткая картина вырисовывается перед моим лицом, как Марта могла пострадать от рук того курьера. Но как итог, не добившись своего, этот г"

ндон решил запугать её и сделать своей женой. Больной ублюдок! Какой же он всё-таки еб" нутый!

Хруст костей, и его крик отбиваются эхом от стены. Поднимаю его трясущееся тело и пытаюсь смотреть ему прямо в глаза.

— Ты, бл*ть, даже слова про неё больше не скажешь! Твоя тупая башка даже и думать про неё забудет, ты меня понял?! Мразь! Ты мне не брат! Ты убийца! Как ты спишь, зная, что из-за тебя молодая девушка, которой ещё жить и жить, лежит сейчас глубоко в земле? Как? Как, еб*нутое ты создание? — трясу его сильнее, пытаясь выбить из него хоть слово. Но в ответ лишь слюни вперемешку с кровью. Вся эта масса бежит из его рта, и я с отвращением толкаю его на пол.

— Ааа-ааа, мм-мм, — единственное, что выдаёт эта тварь. — Сс-ука, надо было прятать твоё отродье подальше…

Наклоняюсь над ним, пытаясь понять, что он имеет в виду. Я них*я сейчас не собираюсь играть с ним в догадки, но от его слов волосы на затылке начинают шевелиться.

— Что ты сказал? Повтори.

— Это… я…Аа-аа, я… Я подменил детей, акушерка помогла… Мм-мм, её дочка родила мёртвого ребёнка, а Марта… — он не договаривает. Просто не может. Потому что я наношу последний удар в его грудную клетку.

— Время закончилось! — конвоир заходит в комнату для свиданий и, морщась, смотрит на нас. Медленно переводя взгляд с меня на скрючившееся в углу тело. — Ну что же ты такой невнимательный, постоянно падаешь! — он поднимает Матвея и тащит его, подталкивая вперёд. — В карцере посидишь немного.

Я пытаюсь прийти в себя, смотря на уходящего монстра. То, что он сделал, не поддаётся никакому объяснению и оправданию. У меня нет слов, чтобы описать все эмоции, раздирающие меня изнутри.

Что двигало им? Зависть? Ненависть? Ревность? Алчность?

— Браа-ат, не бросай меня здесь! — истерично кричит он, уходя в глубь по коридору.

— Ты отсюда не выйдешь. Я тебе это обещаю, — смахиваю одинокую слезу со щеки и в недоумении смотрю на ладонь. Меня всего трясёт. Я дрожу. Тошнота подкрадывается к горлу. Мне срочно нужно на свежий воздух. Как можно быстрее. Концентрация гнили в этом помещении настолько велика, что ещё немного, и меня буквально вырвет.

— Всё нормально?! — Ник встревоженно подходит ко мне, как только видит, как я выхожу из здания исправительной колонии. Я же не в состоянии выдавить из себя ни слова. Х*ёво настолько, что меня выворачивает всего наизнанку, перекручивая все кости внутри.

— Брат?! — его руки хватают меня за плечи. — Эй, посмотри на меня! Ром?!

— Это пи*дец, Ник… Это полный пи*дец…

А потом он меня обнимает. Вот так просто, крепко, хлопая по спине.

— Всё будет хорошо, брат! Всё худшее