Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий
— Так, хорош! — оборвал поток чужого красноречия Волков тем самым тоном, от которого меня поначалу оторопь брала. — Завтра тут разберусь. Лиль, едем в клинику к Валере. Если ты реально этой японской хренью траванулась, то надо меры принимать.
— Не надо. Это точно не отравление, просто желудок подвёл с непривычки и от жадности. — вяло возразила я, но кто бы меня слушал.
По дороге пришлось ещё раз тормозить, желудок скручивало, хоть он был уже пуст. И самое обидное, что между приступами дурноты он начинал опять урчать от голода. Да что за издевательство такое!
Самого противного доктора мы в этот час в клинике не застали, но он подъехал буквально через полчаса. К тому времени у меня взяли кровь из пальца и вены, заставили пописать в баночку, расспросили о последних месячных и прощупали живот. Гадкий эскулап вошёл в кабинет, где мы с Матвеем ждали результатов с бумажками в руках, сделал знак Волкову выйти, глянув на меня вскользь. Минут через пять мне послышались голоса, один похоже Волкова, и звучал он не по доброму как-то. Потом все стихло, за мной пришла медсестра с пластиковой улыбкой и позвала за собой, пояснив, что необходимо более тщательное обследование. Привела на УЗИ и я начала уже всерьез нервничать.
— Что происходит? Я тут зачем?
— Я буду очень аккуратна. — заверила меня дама-врач средних лет и оказалось, что обследовать меня будут…собственно изнутри. — Расслабьтесь пожалуйста.
Мне почудилось, что длилось чертово обследование очень долго, было стыдно и противно, с каждой минутой будто воздух вокруг сгущался, отчего мне было все тревожнее. Неожиданно скрипнула дверь и потянуло сквозняком, а доктор извлекла из меня прибор.
— Ну что, Марина Константиновна, что тут у нас? — прозвучал из-за ширмы неприятный голос гадского врача, а я резко села, потянувшись за своим бельем.
— А чего вы ожидали после результатов ХГЧ? — ответила дама, глянув на меня как-то нехорошо. — Нормально протекающая беременность, вот только со сроком девушка или напутала или нарочно вводит всех в заблуждение. Семь недель, вместо трёх.
— Что? — ошалело спросила я.
Какая беременность? Какие семь недель?
— Внематочную исключили, эмбрион имплантировался в маточную полость, развитие абсолютно нормальное соответственно сроку. Никаких противопоказаний для прерывания не увидела, срок небольшой, серьезных последствий не прогнозирую, можем приступить. — сообщила она все ещё невидимому начальнику и равнодушно-деловито обратилась ко мне. — Девушка, у вас аллергия или противопоказания на какие-нибудь препараты есть? Наркоз нормально переносите?
— Наркоз? — ошалело спросила я. — Зачем мне наркоз?
— За тем, Лилечка, что фокус твой не пройдет! — грохнул голос Волкова и ширму как ураганом снесло прочь, являя мне его. И судя по выражению лица и бешеному блеску глаз Матвей был просто в ярости. — Ай да молодец ты, так все четко просчитала, но не судьба, Лиль, не судьба. Я на такое уже раз попался, второй раз в лохи идти не горю желанием.
— Да о чем ты?
— О том, что ты та ещё продуманная особа. Чё, думала дотянешь до срока, что аборт нельзя делать и в шоколаде окажешься? Правильно, зачем тебе размениваться на мелочевку с колечками и тачками, если светит полное обеспечение на ближайшие лет восемнадцать, да?
— Я беременна? — факт медленно дошел до сознания, внезапно нокаутировав его своей значимостью.
Я беременна.
— А ты типа не в курсе?! — так презрительно и злобно хохотнул Матвей, что мне захотелось на него с кулаками кинуться и в кровь разбить это лицо, которое целовала ещё сегодня утром. — Но это ненадолго, детка. Сейчас мы от этого быстро избавимся, а потом тебе Валера зафигачит такую надёжную бабскую хрень, чтобы больше никаких залетов. И только после этого ты в постель ко мне сможешь попасть, поняла?
Поняла. У меня внутри ребенок. Абсолютно нормальный ребенок, только ещё очень маленький. А Волков хочет его убить. Моего ребенка. Нашего. Нет. Моего.
Я судорожно натянула белье и потянулась обуться, а Матвей шагнул ко мне.
— Куда собралась? Ты не поняла, что я сказал? — и попытаося схватить за плечо.
— Не смей меня трогать! — заорала я, вскочила и шарахнулась, держа сапоги в руке. — Только попробуй подойти! Я драться буду.
— Лилия, а давайте успокоимся и нормально поговорим! — встал у меня на пути раскинув руки гадский доктор.
В панике оглянувшись, я увидела какую-то металлическую фигню в углу, напоминающую штатив для капельницы, уронила обувь, схватила ее и размахнулась.
— А ну отошли все от меня! — рявкнула, оскалившись. — Не подходите! Я не позволю вам! Права не имеете!
Теперь все трое: Волков и оба доктора стояли передо мной, но зато дверь из кабинета была у меня за спиной.
Подхватив сапоги, я стала пятиться, удерживая довольно тяжёлую железку в одной руке, но не ощущая сейчас ее веса .
— Что за детский сад! — возмутилась дама, — Никто вас ни к чему принуждать не намерен.
— Ещё как намерен. — ответила я уже в дверях всего раз глянув в бешеные глаза Волкова и все там четко прочитав.
— Дура ты, Лиля. — оскалился он, окончательно переставая быть тем мужчиной, которого я… любила? — Думаешь билет в рай себе так обеспечила, зацепив от меня? Хрен там! Иди ложись в кресло это сраное и через час уже дома будем, забудем все, как чертов сон. Я припоминать не буду, хотела урвать кусок пожирнее, с кем не бывает, нормальная натура бабская. Сделай, что велел и будешь иметь все, что захочешь и дальше, пока у меня на тебя стоит жёстко.
— Нет, — мотнула головой, продолжая пятиться и с полной обреченностью понимая: не будет больше того, чего я хочу от него. Да никогда и не было. На это вообще никогда не было ни единого шанса.
— Лиль, брось дурить! Насчёт будущего тоже не щекотись. — голос Матвея изменился и он пошел за мной, уже увещевая, а не приказывая. — И потом не обижу — хату, тачку
