Запомните нас такими - Шеридан Энн

— Да, — бормочу я, направляясь к двери. — Ты права. Забудь, что я спрашивал.

— Ной Райан, тащи свою упрямую задницу обратно и расскажи мне, что, черт возьми, происходит, — говорит она, заставляя меня остановиться в дверях и обернуться. Затем, когда я встречаю ее любопытный взгляд, она подталкивает меня чуть дальше. — Почему ты вдруг хочешь пойти на ужин?

Я пожимаю плечами и одариваю ее глупой улыбкой. Которую, я знаю, она видит насквозь.

— Потому что Эрика готовит потрясающую лазанью.

Ее глаза начинают блестеть, как будто она о чем-то догадалась.

— Лазанья Эрики на вкус как картонная коробка, из которой ее достали, и ты это знаешь, — говорит она, прищурившись. — Если только нет другой причины, по которой ты хотел бы пойти.

Я сжимаю губы в жесткую линию, пытаясь не расплыться в улыбке.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— О, НОЙ! — визжит она, прежде чем броситься ко мне, ее руки обвиваются вокруг моей шеи и сжимают меня так крепко, что, кажется, я могу потерять сознание. — Чертовски вовремя.

— Уф, — стону я, закатывая глаза, но не могу стереть улыбку со своего лица. — Да ладно, мам. Держи себя в руках.

— О, милый. Я не могу, — сияет она. — Если бы ты растил такого же адского пса, как ты сам, ты бы понял, как приятно узнать, что он наконец влюбился в единственную девушку, которая может удержать его на земле и уберечь от неприятностей.

— Слишком много говоришь, тебе не кажется? — Говорю я, в моем тоне слышится смех. — Кроме того, Зои уже не та девочка, какой была в тринадцать. Может быть, я просто утащу ее за собой на дно.

Мама в ужасе вырывается из моих рук и хлопает меня по груди, но выражение ее глаз говорит мне, что она никогда не была так счастлива.

— Ты бы не посмел, — говорит она мне. — Тебе всегда нравилась в ней эта чистая невинность.

Она права, так и есть.

Она тяжело вздыхает, прежде чем выйти из комнаты Линка и закрыть за собой дверь.

— Подойди и сядь, — говорит она серьезным тоном.

Мои брови хмурятся, и я следую за ней на кухню, где она выдвигает один из табуретов у островной стойки и просит меня присесть. Я делаю это без колебаний, зная, что мне придется чертовски дорого заплатить, если я этого не сделаю. В конце концов, нельзя растить двух мальчиков, не научившись держать их в узде.

Взглянув на маму, я наблюдаю, как она обходит стойку с другой стороны, прежде чем упереться руками в мрамор и пронзить меня тяжелым взглядом.

— Я не была лучшей матерью для тебя за последние несколько лет, и хотя у меня не сложилось впечатления, что ты настолько невинен, насколько я надеюсь, я думаю, что пришло время нам поговорить об этом.

Мое лицо морщится, по телу быстро разливается замешательство.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Она надувает щеки, как будто никогда в жизни ей не было так неловко.

— Когда ты будешь с Зои, у тебя начнутся некоторые желания...

— Фу, мам, — говорю я, прерывая ее, ужас наполняет мои вены. — Скажи мне, что ты не собираешься заводить со мной разговор о сексе. Ты должна знать, что я хорошо осведомлен о том, как это работает.

— Заткнись и слушай, — говорит она мне. — Это важно. Зои не похожа на девушек, с которыми ты привык иметь дело. Она не собирается бросаться тебе на шею и просить о том, что ты с радостью готов дать. Она хорошая девочка, Ной, и я хочу быть уверенной, что, когда придет это время, ты будешь достаточно взрослым, чтобы понимать разницу между желанием чего-то и быть готовым к этому.

— Я... я бы никогда не причинил ей вреда, — говорю я, точно понимая, к чему она клонит.

— Я знаю, ты хотел бы быть тем мужчиной, который ей нужен, но правда в том, что, хотя я знаю, что ты никогда не причинял ей физической боли, ты однажды уже разбил ее сердце и причинил ей сильную боль. Для женщин секс... сильно отличается от того, что он представляет собой для мужчин. Это эмоциональная связь. Поэтому я просто хочу убедиться, что, когда вы с ней переступаете черту, вы делаете это по правильным причинам.

Я киваю, слыша каждое слово, но, честно говоря, когда я думаю о том, чтобы быть с Зои, хотя я мог только представить, насколько хорошо было бы быть с ней физически, мне нужно ее сердце. Все, что она готова предложить, — это бонус, который я буду защищать ценой своей жизни.

— Я не хочу снова так ее ломать, — говорю я ей, чувствуя себя более уязвимым, чем когда-либо прежде. — Я ненавижу себя за то, через что заставил ее пройти.

— Я знаю, что это так, милый, — говорит она. — Но это твой шанс загладить свою вину, заслужить ее прощение и показать ей, что она снова может доверять тебе.

Мама поворачивается и тянется к верхнему шкафу, хватая бутылку шампанского, как будто это какой-то грандиозный праздник, и когда она снова смотрит на меня, ее глаза сияют от неоспоримого счастья.

— О, Ной, — вздыхает она, открывая пробку. — Ты знаешь, как много эта девушка значит для меня, поэтому, если ты собираешься это сделать, то обращайся с ней как с королевой. Она и так через многое прошла за свою короткую жизнь. Она не заслуживает меньшего.

— Я справлюсь, — говорю я ей, произнося каждое слово как торжественную клятву.

Она находит бокал и наполняет его несколькими кубиками льда, чтобы сначала охладить свое шампанское.

— Знаешь, — говорит она, делая паузу и поднимая на меня взгляд. — Зачем ждать до пятницы? Еще рано. Возможно, мы могли бы поужинать сегодня у Эрики.

— Не торопи события, — говорю я ей, подлетая, чтобы остановить ее движения, пока она ищет свой телефон. Если мы не будем осторожны, Эрика и мама распланируют целую свадебную церемонию. — Пока ничего официального. Я думаю, мы просто не торопимся. Ей все еще больно после всего, что я сделал, и мне нужно многое исправить, прежде чем она сможет позволить мне вернуться в таком виде.

— Ладно, — говорит она с ноткой разочарования в голосе, возвращаясь к наполнению своего бокала. — Я полагаю, это достаточно справедливо.

Она делает глоток, и пока я расхаживаю по кухне, пытаясь сообразить, что, черт возьми, мы приготовим на ужин, я замечаю, что мама смотрит на меня слишком