Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина

— Вот бы его… погладить, — завистливо прошептал сын и потрогал ладошкой нарисованный хвост.

— Ну, потрогать такую кошку можно только если подпустит, а это почти невозможно. Они, Егорушка, дикие. И людям не доверяют. Даже таким добрым, как ты, — я потрепала по волосам посмурневшего сына. — Но знаешь, что?

И почему я раньше не догадалась? За своими бедами и переживаниями совсем не подумала, что можно устроить Егору вожделенную встречу.

— Что? — карие глазёнки уставились на меня, а я уже предвкушала его реакцию.

— Если ты хочешь на такого красавца вживую посмотреть, могу устроить вам встречу на выходных.

В груди разлилось щекочущее тепло, когда Егор хлопнул в ладошки и прижал их к лицу в почти молитвенном жесте.

— Правда?.. — выдохнул он. — А где? А как?

— Так у нас в зоопарке водятся снежные барсы. Просто мы туда с тобой ни разу пока и не ходили. И не только барсы. Там полным-полно всяких-разных животных.

И следующие полчаса восторженный Егор забрасывал меня вопросами о нашем будущем походе в зоопарк.

Я достала планшет, и мы погрузились в изучение места нашего назначения.

Но виртуальный ознакомительный тур по зоопарку пришлось завершить, когда в прихожей хлопнула входная дверь, а спустя минуту на пороге появился Кирилл.

— Привет, — Егор не спешил бросаться навстречу отцу. — А мы с мамой на выходных в зоопарк поедем!

Муж взглянул на меня, потом кивнул сыну:

— Привет. Молодцы. Прогуляйтесь, конечно.

Его взгляд вернулся ко мне, меж бровей залегла морщинка:

— Оль, укладывай его спать. Нам… нужно поговорить.

Глава 11

— Он весь вечер о тебе спрашивал, — я вошла на кухню, скрестила на груди руки и прислонилась плечом к холодильнику.

— Егор?

Пока я укладывала сына, муж успел на скорую руку перекусить и сейчас запивал свой ужин горячим чаем.

Ещё неделю назад я с удовольствием к нему присоединилась бы.

Мы посидели бы на кухне, глядя из окна на засыпающий город. Поговорили бы о чём-нибудь важном или не очень.

И я бы в который раз поблагодарила высшие силы за то, что послали мне Кирилла.

Сейчас я не знала, куда себя деть от мрачных мыслей и теснившихся в душе вопросов.

— Егор. Кто же ещё?

Кирилл отхлебнул из кружки.

— Ему надо бы уже привыкать, что у меня очень плотный рабочий график сейчас. Дел очень много.

Да почему же он не хотел облегчить мне задачу? Как будто старался ещё ниже упасть в моих глазах.

— Кирилл, ему и шести ещё нет. Что, скажи на милость, он должен понимать? Он ничего тебе не должен.

— Вот видишь, — муж со стуком опустил кружку на стол. — Вот об этом я и говорю!

— Поясни.

— О том, что ты понимаешь его куда лучше. Ты же видишь, что не сможем мы без тебя, Оль.

— Не смей, — в груди у меня захолодило. — Не делай этого. Так делать нельзя.

— Чего делать нельзя? — прищурился он. — Говорить правду? Когда Марина меня бросила вместе с крохой на руках, ты не представляешь, через что я прошёл. Скольких трудов и нервов стоило не сорваться и не пустить всё под откос. Моя мать с ним сидела, пока я вкалывал, бизнес поднимал, а вечером приходил никакой и замертво валился, плохо помня, как вообще домой добрался. Да, я понимаю, отец из меня так себе, но я работаю для того, чтобы у моего сына была хорошая жизнь. Лучше, чем была у меня, это уж точно!

Я слушала его и не понимала, к чему эти длинные речи. Что он пытался мне доказать? Ну, кроме того, что бросать его — плохая затея.

— Если ты пытаешься убедить меня в том, что без меня ты не справишься…

— Справлюсь, — оборвал меня он. — Я справлюсь, Оль. Я и разбитое сердце залечу, и на работе найду кем тебя заменить. Но Егор-то… как? Как он без тебя? Теперь-то я могу позволить себе и няньку ему нанять, но ты сама понимаешь, что это не выход. Уйдёшь от нас — и на всю жизнь его покалечишь. Ребёнку нужна мать и нужен отец. Особенно Егору, которого одна мать уже бросила.

Вот так звучало отчаяние? Или бессердечная манипуляция?

Сложно было смириться с мыслью, что я понятия не имела, на что способен Кирилл, если задался целью…

— Мать ему никто не заменит. Но и отца — тоже. Это ты понимаешь?

— Очень хорошо понимаю. Оля, я всё очень хорошо понимаю. И я знаю, что работа — не оправдание.

Кажется, моё молчание настроило Кирилла на оптимистичный лад. Он посчитал, что я согласна с его аргументами.

А я просто пока не находила слов.

Кричать и бить посуду — вариант так себе, когда совсем рядом спит малыш, который понятия не имеет, что стал разменной монетой в торгах собственного отца. Он себе таким образом вздумал прощение выторговать, не иначе.

— Ты всё это понимаешь, но… — я замолчала на середине фразы. Я ведь ждала от него этого «но». Возражение висело в воздухе, невысказанное, но очевидное.

— Но сейчас горячая пора. Оля, ты же видишь, временами мы зашиваемся. Этот контракт требует готовности 24 на 7. У нас попросту нет права на ошибку. Оль…

Он встал из-за стола, приблизился ко мне и безо всякого колебания положил мне руку на талию, легонько притянул к себе.

Я стояла перед ним в какой-то непонятной прострации. Не спешила от него отстраняться. Тело помнило его и тосковало по утраченной нежности. На миг захотелось просто закрыть глаза, опустить голову ему на плечо и притвориться, что я всё забыла. Что события последних дней были дурным сном, несбывшимся кошмаром…

— Ты не имеешь права забывать о сыне, — тихо откликнулась я, тайком наслаждаясь тяжестью ладони, лежавшей на моей талии. — Да, на работе сейчас тяжело, но это не повод…

— Я услышал тебя, — доверительно шепнул супруг и заглянул мне в глаза. — Оль, я согласен. Я буду уделять ему время.

Часть меня успела порадоваться этой победе, прежде чем…

— У тебя есть отличный шанс доказать это на деле, — я подавила желание положить ладони ему на грудь, как часто делала, когда мы говорили с ним по душам.

— Как? Расскажи.

— На выходных я пообещала ему зоопарк. Вот вместе и пойдём в зоопарк.

Кирилл нахмурился. Моё сердце упало.

— Что такое?

— Оль, я буду занят на выходных. У меня важная встреча

— Встреча? Какая встреча? С кем?

— С Дагмаровым. Нам ещё многое нужно с ним обсудить и…

Я отцепила его ладонь от своей талии.

— Ну конечно.