Любовь в Лопухах - Ника Оболенская
В момент, когда меня уже соединили с оператором, произошли три вещи: табурет подо мной как-то подозрительно громко хрустнул и резко ушел из-под ног; веревка лопнула и туго обвилась вокруг шеи; а в дверь вошел… банщик!
Глава 12. Очкастая и Демьян
Любовь
Я только успела задушенно ахнуть, как он, крепко матюгнувшись, вмиг подскочил ко мне и подхватил… да за мою многострадальную задницу и подхватил, не дав окончательно сверзнуться на пол.
На секунду мы так и застыли.
Он, сжимая мою пятую точку, и я, клещом вцепившись в его широкие плечи.
«И даже не голые», — мимоходом отметила про себя. Вполне себе одетые…
Рывком освободив меня от удавки, незваный гость тряхнул меня как тряпичную собачью игрушку и взревел не хуже своего древнего предка.
— Ты совсем сбрендила?!
Опешив на мгновение и даже забыв про съехавшие на подбородок очки, я шлепнула по твердому плечу:
— А ну, пусти, мужлан!
Удивительно, но на этот раз грубиян не бросил меня, как давече в сугроб, а аккуратно поставил на пол. Но рук своих медвежьих с моей талии так не убрал.
Пальцы на ногах тут же прижгло холодом, и я их поджала. А вот от мужских ладоней шел жар, проникая под кожу и заставляя меня нервничать.
— Какого черта ты приперся?! Я не шутила, когда сказала, что вызову полицию… — голос неожиданно осип, и мне пришлось откашляться. — Д… кха-кха… да убери ты свои лапы!
Чертов табурет… чертова веревка… чертов банщик!
Шагнув назад, я свирепо уставилась на объект своего гнева.
Банщик Дима отзеркалил в ответ точно таким же взглядом.
— И хорошо, что вовремя успел! Иначе… Ты совсем головой повредилась, да? В петлю полезла!..
О чем он?
Я вылупилась на него.
Он думает, что я? Что я тут собралась…
— Вот кто здесь больной, так это ты, придурок! — шиплю рассерженной кошкой. — Я позвонить пыталась, кто же знал, что здесь связь ловит только на чердаке!
— Видать, Бог тебя уберег, а то бы еще шею себе свернула, пока карабкалась по лестнице под крышу, — язвительно протянул этот питекантроп и руки на груди сложил.
Нацепив очки на их законное место, окинула наше побоище.
Табурет развалился, веревка печально свесилась до самого пола, а Кинг спрятался под стол, и оттуда доносилось только его громкое сопение.
Банщик застыл огромным инородным телом рядом, но нападать на меня не спешил.
Странный мужик, но почему он все-таки кажется мне таким знакомым?
Прочистив горло, я спросила вполне миролюбиво:
— Эм… Дима, да? Так чего ты хотел-то?
Ухмыльнувшись, банщик покачал головой:
— Ну ты даешь… Не узнала, что ли, Очкастая?
Услышав свое старое прозвище, вздрогнула и внимательно взглянула на мужчину напротив. И щеки вдруг зажгло так, будто я снова в парной.
Никакой он не Дима… я просто ослышалась.
Дима, Дёма…
Кривя губы в усмешке, на меня нахально смотрел Демьян Морозов.
Мой сосед, заклятый друг детства… и моя первая любовь.
Глава 13. Назад в детство
Много лет назад
— Люб, а ты точно уверена, что лягушку надо раздавить? — с сомнением проговорила Лика и прихлопнула комара на щеке, оставив на ней серый отпечаток. — Жалко же…
— Не знаю, — пожала я плечами.
Мне от одной только мысли прикоснуться к скользкой лягушачьей коже становилось не по себе.
— Но на той неделе тетя Зина, как увидела такую… сплющенную на дороге, сразу сказала, что к дождю.
Дождя в деревне не было давно.
Стояла жара, и к полудню хотелось сбежать на речку или спрятаться в прохладе дома — пить подслащенный квас и смотреть мультики.
Но дома тетя Зина второй день крутила банки на зиму, заставляя по сто раз сбегать на огород то за венчиком укропа, то за листьями хрена.
А сегодня и вовсе с утра отправила выдергивать сорняки вместо Людки, которые всегда-то так быстро вылезали после ее прополки.
Хитренькая Люда только делала вид, что пропалывает грядки, сама же пряталась в тени большого куста смородины, листала там журнальчики и свой облупленный нос под солнце не высовывала. А стоило только часам отбить трижды — собиралась с подружками на речку.
Мне тоже очень хотелось купаться, а не воевать с крапивой и «березкой».
Одну меня не отпускали, а противная двоюродная сестра никогда не брала с собой.
«Вот еще, следить там за тобой! Я в няньки не нанималась!» — поджимала она недовольно губы. — «С мамкой сходишь…»
Люда была старше меня на десять лет, и я дико ей завидовала.
Она была высокая, стройная и, как она сама любила говорить, с ногами от ушей.
Не знаю, мои вот ноги росли из жопы, а не из ушей, но такими длинными, как у сестры, и близко не были.
А еще у Люды были длинные темные волосы, густые ресницы и родинка, которую та подкрашивала специально карандашом, а иногда рисовала ей рядом соседку вместо выскочившего прыща.
Еще Люда носила лифчик, но зачем-то набивала внутрь его вату…
Вечерами она с подружками ходила гулять. Они собирались шумной стайкой и, смеясь и весело переговариваясь, отправлялись на дискотеку.
Люда всегда приходила под утро и спихивала меня на край кровати, укладываясь у стенки, а потом спала, смешно открыв рот.
И мне тоже хотелось так!
Рисовать себе родинки, ходить на речку и гулять по ночам.
А еще очень хотелось стать взрослой!
Ведь тогда мне будет можно все!
Не спать до утра.
Смотреть по телевизору кино, где люди целуются, и никто не будет закрывать ладонью глаза, приговаривая, что я маленькая еще для таких вещей.
Ходить на дискотеки, учиться в университете, а потом найти себе самую настоящую работу!
В своих мечтах я работала продавцом и целыми днями могла есть мороженое и конфеты. И самое главное — не платить за это!
Лика мечтала стать космонавтом, чтобы слетать на Луну или Марс.
Мне казалось, что это ерунда какая-то — парить вверх тормашками посреди темноты, а Лика говорила, что в моем магазине всегда будет пахнуть, как в нашем, деревенском, — килькой и прокисшим молоком.
И мы даже один раз поругались с ней из-за этого. Правда, потом помирились и обещали никогда больше не ссориться.
— А если не поймаем, то, что делать тогда?.. — спросила Лика, с остервенением расчесывая место укуса.
Щека у нее уже была распухшая и красная, как помидор. Да и вторая радовала точно таким же цветом.
— Поливать
