Любовь в Лопухах - Ника Оболенская
Люба, очнись! У тебя чужой мужик тут развалился с голой жопой, а ты слюни овощные роняешь!
Тряхнув головой и смешно крякнув, я поднатужилась и выплеснула воду прямо на этого эротомана.
— Размечтался!
Глава 10. Справедливость и очки
Любовь
Ахнув, мужик разразился потоком брани, а потом взревел не хуже медведя:
— Ты совсем, дура, сбрендила?! — Спрыгнув с полка, он уставился на меня с яростью.
— Сам дурак! Не будешь по чужим баням лазить! — крикнула я в ответ, держа ведро наготове.
— А ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?! — он сделал шаг вперёд, сократив и так ничтожное расстояние между нами.
Карие глаза метали молнии. Капли ледяной воды стекали по его лицу и телу.
И я невольно проследила их путь до самого члена, опасно торчащего в мою сторону.
Сглотнув, подняла взгляд и воинственно задрала подбородок.
— Я хозяйка этого дома, и я не позволю здесь хо… — запнулась, снова скосив глаза на качающееся «хозяйство» мужика, и закончила, дрожа от гнева: — Хозяйничать!
— Ах, хозя-я-йка! — протянул мужик, нехорошо так ухмыляясь. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!
— Прекрасно понимаю! — И я выплеснула остатки воды прямо ему под ноги. — Пошел вон отсюда, пока я ментов не вызвала!
— А вот это ты зря сделала, коза рогатая, — тихо и угрожающе изрек мужик, а потом схватил меня за руку.
Ведро с грохотом покатилось по полу, а я вдруг оказалась прижата к горячему твердому телу.
Не успела я и пискнуть от страха, как меня скрутили и перекинули животом через колено.
Шубка задралась, шапка упорно лезла в глаза, а очки и вовсе слетели.
— Ты что себе позволяешь?! — завопила я, пытаясь выбраться из захвата.
— Восстанавливаю справедливость, — прозвучало насмешливо.
А потом мою ягодицу обожгло!
— Ай! — Я задохнулась от возмущения и шока.
Он что… он сейчас меня шлепнул по заднице?!
— Т-ты?!. — растеряв весь свой словарный запас, только и смогла выдохнуть.
Больно-то как!
— Я, я… — В подтверждение этого тяжелая ладонь еще трижды прошлась по моей многострадальной ягодице, всякий раз прижигая ударом.
Меня никто и никогда не бил! И уж тем более так унизительно!..
Злые слезы вскипели на глазах, и я, не выдержав, громко шмыгнула носом.
Экзекуция тут же прекратилась, и меня быстро вернули в вертикальное положение.
— Эй, да ладно тебе… не так уж и зверствовал я… — как-то растерянно протянул Дима.
Да что б ты еще понимал в женских слезах!
И пока я приходила в себя, этот наглец успел намотать вокруг бедер полотенце, прикрыв наконец-то срам.
— Давай поговорим спокойно, я же… — начал он и сделал шаг ко мне, когда раздался тихий треск. — Ой…
Мои слезы моментально высохли.
Если вы очкарик со стажем, то хоть раз в жизни вы наверняка слышали этот леденящий душу хруст оправы и линз.
И этот звук навсегда останется в вашей памяти, как и сумма новых очков взамен почивших.
А я скажу вам, что ценники сейчас на линзы конские… а уж оправы!..
И когда под голой пяткой немытого неандертальца сломались мои любимые очки, я, взревев, бросилась на него пантерой.
Глава 11. Сугроб, банщик и табурет
Любовь
Нанося хаотичные удары по широким плечам и груди, я не переставала осыпать идиота потоками брани.
Один удар даже пришелся аккурат по уху мужлана.
— Ты больная?! — крепко ухватив меня за одну руку, закричал он.
Через секунду и вторая рука оказалась прижата к телу, а я сама — спиной к груди этого бабуина.
— Это были Вог! — дергаясь, провыла я.
А потом со всей силы опустила сапог на голую мужскую ступню.
Скажу вам, что эффект от шпильки был бы поубойней, но даже крепкой резиновой подошвы «прощаек» хватило для того, чтобы мужик болезненно охнул… и сжал меня в медвежьих объятиях еще сильнее.
Задушенно пискнув, я собралась повторить фокус и с правой ногой, но тут над ухом прозвучало:
— Давай-ка остынем! — И меня как пушинку подняли на руки.
Инстинктивно я вцепилась обеими руками в крепкую шею наглеца.
В голове пронеслось паническое: «Вот сейчас он меня утащит куда-нибудь в укромное место, прибьет и прикопает по-тихому…»
Шагнув со мной за порог бани, будущий маньяк Дима, резко отпустил меня… в глубокий сугроб.
Снег сомкнулся над моей головой, отрезая все звуки, оставляя жалящие ледяные укусы на лице, шее и груди.
Контраст от обжигающего пара в бане и снега был такой, что я на мгновение отключилась от реальности.
А потом заработала руками с утроенной силой, выгребая себе путь на поверхность.
Ну сейчас ты у меня получишь!
Но когда я поднялась на ноги, вся мокрая и облепленная снегом, голожопого банщика и след простыл.
— Я этого так не оставлю, слышишь?! — крикнула я на случай, если он прятался где-то неподалеку, и направилась к дому.
* * *
Сети не было. Вообще. Никакой.
Сколько бы я не перезагружала телефон и не врубала режим «самолет», экран упорно показывал ее полное отсутствие.
— И они еще что-то там говорили про покрытие по всей стране! Халтурщики, — ворчала я, поправляя сползающие с носа теткины очки.
Окуляры я нашла здесь же, на трюмо. Вид они имели жутко бабушачий.
Черная круглая оправа с цепочкой и толстенные линзы делали меня похожей на чокнутую предсказательницу Трелони, что еще сильнее вызывало глухую тоску по испорченным «вогам».
— Черте что! — выругалась, присовокупив парочку непечатных слов, по десятому разу обходя дом.
Маму всегда расстраивало, что я бранюсь как сантехник с двадцатилетним стажем борьбы с гов… с застоем в унитазах.
А я ей говорила, что мат обладает волшебным свойством сокращать тысячи ненужных слов в одно.
Вот и сейчас я выразила все свое негодование в одном ёмком «бл#%», и — чудо, не иначе! — сеть вдруг нашлась.
Аккурат посреди комнаты с натянутой бельевой веревкой и забытым на ней полотенцем.
— Ага, попалась! — Я едва удержалась от победного танца папуасов.
Но стоило мне набрать три цифры и нажать кнопку вызова, как сеть снова исчезла.
— У них тут из операторов «Сосна Мобайл» и «Пень 2», что ли? — раздраженно топнула ногой, а потом подняла руку повыше.
Сеть снова издевательски появилась.
— Так, — я быстро огляделась и притащила табурет.
На первый взгляд он показался мне вполне надежным, но стоило встать на него, как он подозрительно подо мной зашатался.
Будем надеяться, что не развалится.
Отведя максимально
