Поцелуй злодея - Рина Кент

— Гарет, малыш, пожалуйста, успокойся.

— Не… — его голова поворачивается в мою сторону, глаза блестят. — Называй меня так, мать твою!

— Ладно, не буду. Может, присядешь? У тебя сильное сотрясение мозга, и от этого станет еще хуже.

Он останавливается, склонив голову набок, его глаза становятся маниакальными.

— Тебе не все равно, что мне больно?

— Конечно, не все равно.

— Ты сойдешь с ума, если я умру, как умерла она? Начнешь охотиться на людей и погрузишься в небытие?

— Гарет, черт! — я бросаюсь к нему и обнимаю за плечи. — Не говори так, пожалуйста. Не надо… не заставляй меня терять тебя. Я сделаю все, что ты захочешь.

— Все, что я захочу?

— Да. Только скажи, и я сделаю это.

— Оставь дедушку в покое, — его голос дрожит, но потом снова становится ровным. — Я не знаю, какие у тебя есть доказательства и каких нет, но он никогда бы не изнасиловал женщину и не убил бы ее. Не после того, как он видел, как я убил насильника своей девушки. Он… он даже не берется за дела об изнасилованиях. Он не такой человек.

Я сделал паузу. Насильника его девушки?

Какой девушки?

И он убил? Он уже отнял жизнь?

И хотя я не удивлен, у меня очень много вопросов. Но сейчас не время их задавать, поэтому я киваю.

— Я не буду преследовать твоего деда. Я уже давно оставил эту идею.

— Из-за чувства вины? Ты ее чувствуешь?

— Если это касается тебя, то да, я испытываю самые разные эмоции, на которые, как мне казалось, я не способен. Но это не чувство вины как таковое. Я бы никогда не причинил вреда тому, кто тебе дорог, — я глажу его по плечу. — Чего еще ты хочешь, Гарет?

— Я хочу убить тебя, — его рука поднимается, чтобы обхватить мое горло, но он не сжимает ее. — Я хочу вырезать твое сердце и вычеркнуть из него ее. Хочу оставить в твоей груди дыру в форме меня. Хочу причинить тебе такую глубокую боль, что ты никогда не сможешь жить дальше. Ты станешь призраком самого себя, преследуемым мной в своих снах и кошмарах, просыпаясь с криком моего имени, только чтобы понять, что меня больше нет. Я хочу овладеть тобой, чтобы ты умер с моим вкусом на языке и моей душой, текущей по твоим венам.

— Гарет…

— Заткнись, мать твою. Не зови меня по имени, не заставляй меня слышать твой голос и твою гребаную ложь, — с его дрожащих губ срывается поток воздуха. — Я не могу перестать думать о тебе вместе с ней. Не могу перестать думать о том, что твое выражение лица, твоя улыбка, все твое было ее. Сама эта мысль вызывает у меня отвращение. Ты был женат на ком-то до меня. Ты отдал свое сердце, свое тело и свою душу кому-то другому. Ты так глубоко коснулся кого-то, и это был не я. И мне плевать, что она была до меня. Меня до сих пор от этого тошнит.

Он звучит так разбито и потерянно.

И впервые я не могу остановить его. Не могу залечить его раны или успокоить эмоции.

И теперь я жалею, что вообще знал Кассандру и женился на ней. Возможно, сейчас она была бы жива и счастлива, а я, естественно, нашел бы дорогу к Гарету, как и должно было быть.

Ведь это с ним у меня единая душа, а не с ней.

Гарет опускает свой забинтованный лоб на мой, как будто устал, и резко вдыхает, принюхиваясь ко мне так, как он обычно делает.

Я тоже вдыхаю, втягивая его в свои легкие. Его запах привязывает меня к реальности.

Его прикосновения.

Его дыхание.

Как подергивается его верхняя губа, как смягчаются его глаза.

Я одержим каждым его сантиметром, его радостью, его гневом, его телом и каждым словом из его уст. Забудьте о том, чтобы вырезать внутри себя дыру размером с него. Она уже там есть.

Как и то, что он течет по моим венам.

Но он не дает мне сказать и слова, а я не хочу еще больше его волновать. Кажется, он не готов верить ни единому моему слову.

— Я не должен был позволять себе попадать в твою ловушку, становится зависимым от тебя, привыкать к тебе, — его резкое дыхание касается моих пересохших губ. — Я должен был избегать тебя с самого начала. Я сразу почувствовал одержимость, а от нее мне только хуже. Она поглощает меня. Ты поглотил меня, Кейден. И мысль о том, что ты в моей жизни, потому что тебя поглотил кто-то другой, застилает мое зрение красным. Провоцирует мою убийственную сторону – ту, которую я поклялся подавить, чтобы меня не поймали. Но уже слишком поздно. Ты уже поймал меня на крючок. И единственный способ спастись – это оторвать мне голову.

— Гарет, нет, не делай себе больно. Лучше сделай больно мне. Хорошо? Пристрели меня. Отруби мне руку. Сломай мне ноги. Делай со мной все, что хочешь.

— Я не могу, — он отпускает меня, его пальцы дрожат, когда он тихонько хихикает. — Я не могу причинить тебе боль. Потому что это причиняет боль и мне.

— Тогда я сделаю это. Я изувечу себя.

— Нет. Я хочу, чтобы ты жил, Кейден. Я хочу, чтобы ты был физически здоров, но морально испорчен – так же, как ты испортил меня, — он поворачивается на пятках, его голос достаточно резок, чтобы прорезать напряжение. — Я покончу с одержимостью и избавлюсь от тебя.

— Гарет… — я делаю шаг к нему, но взгляд, брошенный им через плечо, останавливает меня.

Этот взгляд обещает, что он уничтожит себя, просто чтобы заставить меня смотреть.

Ему настолько больно. Он настолько растерян. Настолько склонен к самоубийству.

И последнее, чего я хочу, это провоцировать его.

Поэтому я отпускаю его.

Но когда он уходит, я тихонько говорю:

— Моя жизнь – твоя, и ты можешь отнять ее, когда захочешь, маленький монстр.

Он не останавливается. Не поворачивается. Даже не оглядывается. Но его голос звучит пусто, когда он говорит:

— Дело не в том, чтобы отнять твою жизнь, а в том, чтобы вычеркнуть тебя из