Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

К концу августа 1993 года экономисты и производственники почти нигде не могли отметить признаков экономической стабилизации. Положение ухудшалось практически во всех отраслях и во всех регионах. Небольшое число людей обогащалось, но миллионы скатывались за черту бедности: росло число бездомных, безработных, нищих. Чтобы как-то расплачиваться по своим обязательствам при уменьшении доходов, правительство увеличивало налоги на прибыль успешно работающих предприятий, все больше и больше подпиливая тот сук, на котором еще держалось производство. «Реформаторская» часть правительства рекламировала министра финансов Бориса Федорова, способного сказать нет самому Черномырдину. Но многие экономисты считали одной из причин продолжавшегося упадка неумелое ведение финансового хозяйства и стремление выколотить из больной экономики как можно больше денег, которые, однако, не вкладывались в расширение производства или в социальную сферу. И для новых бизнесменов, и для многих государственных и приватизированных предприятий выгоднее было вывозить деньги за границу, а не вкладывать их в российскую экономику. В этих условиях трудно было рассчитывать на щедрые западные инвестиции. В стране сложно было найти предпринимателя, который честно платил бы все налоги, достигавшие порой 95 процентов его прибылей. В заключенных контрактах указывались фиктивные проценты прибыли, огромные суммы денег не проходили через платежные ведомости. В результате Министерство финансов получало меньше средств в бюджет, чем оно могло получить при разумных ставках налога. На Всероссийском экономическом совещании наиболее сочувственный отклик аудитории получило резкое выступление директора одного из крупных заводов Воронежа Георгия Костина, который, оценивая результаты первого полугодия, говорил: «Полгода работает полуновое правительство, полностью сохранив старые методы. До сих пор не разработан даже тезисный план вывода страны из кризиса. Инвестиции направляются исключительно в сырьевой сектор, при этом по дороге в значительной мере разворовываются. Отдавая чуть ли не за бесценок наши природные ресурсы, в обмен закупают чужую и явно ненужную продукцию. Особенно пагубным для экономики представляется безумный или даже преступный отпуск цен на энергоносители. Попробую подтвердить свои слова примером. Сегодня в машиностроительном секторе Центрально-Черноземного района структура платежей в среднем такова: развитие производства – 15 процентов, прямые налоги – 22–30 процентов, материалы и комплектующие – 15–20 процентов, зарплата —15–18 процентов, плата за энергоресурсы – 35–40 процентов. А уже в августе, с учетом повышения цен на уголь, газ, электроэнергию, выплаты за энергоресурсы резко возрастут и дойдут до 57–63 процентов. Дальше, как говорится, идти некуда»[484].

Общие экономические итоги 1993 года были неутешительными. Валовой внутренний продукт уменьшился за год на 12,5 процентов, национальный доход – на 14 процентов. Промышленное производство упало на 25 процентов, сельскохозяйственное – на 5,5. Среднемесячные темпы инфляции составили 16 процентов. Обменный курс рубля упал с четырехсот пятидесяти рублей за доллар в конце 1992 года до тысячи двухсот пятидесяти рублей за доллар в конце 1993 года. Существенно ухудшилось материальное положение населения[485].

В докладе Отделения экономики Российской академии наук, подводящем итоги двух лет «шоковой терапии», можно было прочесть: «Тревожным итогом двухлетнего осуществления политики “шоковой терапии” является исчерпание социальных ресурсов для ее продолжения. Более чем двукратное снижение реальных доходов населения при резко возросшей их дифференциации обострило социальную ситуацию в стране… Доходы 10 процентов наиболее обеспеченных граждан в десять раз превышают доходы такой же доли наименее обеспеченных. Треть населения имеет доходы ниже официального прожиточного минимума, а 10 процентов, или 15 миллионов человек, находятся за порогом физического выживания. Это сигнализирует о вхождении общества в зону социальных конфликтов… Рушатся нравственные устои общества, социальные ценности и идеалы, личные и семейные надежды. Происходит маргинализация населения, растет число нищих, бомжей, алкоголиков, наркоманов, проституток, все больше рождается неполноценных детей. Общество, которое реально складывается сегодня в России, далеко от моделей, существующих в странах с высокоэффективной и социально-ориентированной рыночной экономикой. Оно в большей степени представляет собой общество, основанное на гипертрофированном имущественном расслоении, коррупции, организованной преступности, внешней зависимости. С социально-экономической точки зрения это не шаг вперед, а отбрасывание страны на два века назад, к эпохе примитивного “дикого” капитализма. Анализ хода реформы и ее итогов за 1992–1993 годы позволяет сделать ряд выводов.

Первое. Глубокий кризис – не результат накопленных в прошлом нерешенных проблем, отдельных просчетов или сопротивления консервативных сил (хотя все это имело место), а неизбежное следствие избранного курса реформ и методов их осуществления. Попытки решить все проблемы “одним прыжком”, “кавалерийской атакой” диктовались не трезвым научным расчетом, а нетерпением и политическими амбициями. Этот курс, вопреки утверждениям его инициаторов, был и остается крайне идеологизированным и осуществляется необольшевистскими методами.

Второе. Столкнувшись с провалом своей экономической политики, инициаторы “шоковой терапии” не извлекли уроков, а продолжали упрямо настаивать на ее продолжении. Это лишь усугубляло ситуацию и возлагало на население новые тяготы. Чтобы прикрыть фиаско, реформаторы, стоящие у власти, пошли на дезинформацию общественности, искажение истинного положения и жизни народа.

Третье. С самого начала была принята ошибочная ориентация на решающую роль иностранной помощи и не были введены в действие внутренние источники стимулирования деловой и инвестиционной активности. Стало ясно, что это был крупный стратегический просчет. Мизерные размеры постоянно обещаемой помощи ни при каких условиях не могут серьезно повлиять на результаты преобразований в России.

Четвертое. В основе многих ошибок и нежелания менять курс экономической политики лежит претензия на непогрешимость, на обладание абсолютной истиной. Отсюда нежелание прислушаться к критике, стремление представить ее как идущую от “врагов реформы”. Общественному мнению упорно навязывается представление о безальтернативности избранной авторами “шоковой терапии”, стратегии и тактики ее осуществления. Вера в собственную непогрешимость служит питательной средой для сознательного отказа от поиска национального согласия.

Пятое. К настоящему времени стал очевидным непрофессионализм авторов курса “шоковой терапии”. Проявлением его являются незнание реалий экономики России, менталитета населяющих ее народов, выбор неадекватных методов реформирования, грубые просчеты в прогнозировании экономических и социальных последствий проводимых мер. На протяжении всего периода правительство уклонялось от обсуждения коренных проблем своей политики с ведущими учеными-экономистами, представителями прогрессивных партий, движений, общественных организаций»[486].

Я привожу эту большую цитату из гораздо более обширного документа, который был распространен по всем ведущим учреждениям Москвы, общественным организациям, органам печати, но был сознательно проигнорирован властью. Аналогичные выводы имелись и в других исследованиях. Политику «шоковой терапии» осуждали ученые всех других наук, ибо именно наука и система высшего образования разрушались в стране даже быстрее, чем промышленность и сельское хозяйство. Из страны уезжали десятки тысяч ученых всех областей знаний. Но в это же время в городах появлялись десятки тысяч экстрасенсов, астрологов, гадалок, ворожей, ясновидящих, специалистов по магии,