Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

стремилась лечить его болезни, но старательно скрывала зловещие симптомы. Неудивительно, что поражение коммунистического государства в России и крушение мировой социалистической системы стали неожиданностью не только для сторонников, но и для противников Советского Союза. Они десятилетиями боролись против «коммунистической угрозы», но и они не ожидали, что крушение Варшавского договора и СССР произойдет столь стремительно. Однако неожиданность не следует смешивать со случайностью. Было бы непростительным самообманом связывать крах КПСС прежде всего с деятельностью ее лидеров времен перестройки, забывая при этом противоречивую историю партии, ее идеологию и политику, организационную структуру, положение в системе государства и в жизни общества. Было бы непростительным самообманом связывать распад СССР только с решениями трех «беловежских заговорщиков», забывая сложную историю Советского Союза, его структуру и проводимую его правителями национальную политику.

Оглядываясь назад, многие люди в нашей стране склонны вспоминать 70-е годы не как время застоя, а как самое спокойное десятилетие в истории России XX века. Даже жестокий сталинский «порядок» кажется многим предпочтительнее нынешнего преступного беспредела. И все же тот глубочайший кризис и тупик, в которых находится ныне наше общество, не предлог для идеализации нашего недавнего или давнего прошлого. Мы не имеем права забывать, что очень многое в нашей действительности прежних лет держалось не только на насилии, но и на грубых фальсификациях и обмане. Многие из пороков нынешней действительности порождены «безмозглыми реформами» (Солженицын) последних лет. Но другие пороки развились из прошлого, подобно легализованной ныне теневой экономике, существовавшей десятилетия, или всевластия коррумпированных чиновников. Советское общество, построенное за железным занавесом, лишенное демократических институтов и традиций, не имело защитных механизмов от экономической и идеологической конкуренции. Оно не допускало инакомыслия и оппозиции и грубо отвергало любую критику извне, оберегая с помощью репрессий нашу политическую стерильность. В результате общество постепенно лишилось иммунитета от многих болезней, с которыми легко справлялись другие общественные системы. Громадная страна могла жить и развиваться лишь в тщательно изолированной среде, подобно тому, как лишенный иммунных ситем организм может существовать лишь под стеклянным колпаком и на искусственной пище. Но колпак был разбит, и общество стало разрушаться. Прочность существовавшего в 70—80-е годы режима не была прочностью нержавеющей стали. Это была прочность стекла, которое может и сотни лет заслонять наш дом от непогоды, но которое может разлететься на тысячи кусочков от слабого удара детским молоточком.

Несомненно, было возможно продлить существование советского общества в его прежних формах еще на многие годы. «Я мог бы и не начинать перестройку, – говорил позднее в своем кругу Горбачев. – Запас прочности режима был еще так велик, что хватило бы на несколько десятилетий». Однако сохранять больной режим без лечения было крайне опасным делом. Кто бы мог поручиться, что разрушение Союза через десять или тридцать лет не стало бы более болезненным? Горбачев оказался не самым успешным реформатором. Но стал ли Ельцин проводить в жизнь более продуманные и успешные реформы?

Один из пороков тоталитарного общества, отмеченный еще А. Эйнштейном, состоит в том, что крушение такого общества оставляет после себя политический и нравственный вакуум. Советское общество не стало в этом отношении исключением. Распавшись после непродуманных и противоречивых реформ и в результате давления националистов и «демократов», оно почти нигде не привело к рождению здоровых общественных и национальных формирований. На смену сметенному событиями 1991 года руководству СССР к власти в России и в части бывших республик Союза пришло более слабое и менее компетентное руководство, ущербное не только в политическом, но и в нравственном отношении. В нем задают тон не люди, выросшие и закалившиеся в длительной оппозиционной борьбе (таких политиков у нас просто не имелось), а перебежчики из первого и второго эшелонов руководства КПСС с командами из быстро сменяющих друг друга молодых карьеристов, большинство из которых, впрочем, также было воспитано в рядах и традициях КПСС. У всех этих групп нет какой-либо разумной и цельной программы реформ: жажда власти и привилегий преобладает у большинства над другими мотивами деятельности. Политический крах этой популяции руководителей неизбежен, и он уже начался. Однако трудно сказать, сколько бед придется пережить до наступления лучших времен нашим народам.

В первой части главы я писал главным образом об экономических трудностях и ошибках 1992–1993 годов. Однако в 1993 году экономическая ситуация в России привела к возникновению в стране острого политического кризиса. Население больших городов стало проявлять активность, которой так боялись лидеры «демократов».

Обострение политической борьбы в Российской Федерации

«Шоковая терапия» и резкое ухудшение материального положения большинства населения России изменили политическую ситуацию в стране. Уже в конце 1992 года на митинги и манифестации оппозиции стали собираться десятки тысяч москвичей. Манифестации проходили и в других городах страны.

Перемены в составе Правительства России не изменили главных направлений его политики. Экономическая ситуация продолжала ухудшаться, а недовольство народа возрастать. В этих условиях возобновление конфликта между ветвями власти казалось неизбежным. Первый шаг в новом раунде борьбы сделал Б. Ельцин.

20 марта в субботу вечером российское телевидение прервало свои передачи и сообщило, что с обращением к народу выступит президент Борис Ельцин. Все мы с напряжением стали ждать этого выступления. Президент был немногословен. Он объявил стране, что только что подписал указ о введении в России Особого порядка управления страной (ОПУС), при котором Верховный Совет и Съезд народных депутатов лишаются права отменять указы президента или принимать постановления и законы, противоречащие указам президента. Президент, таким образом, объявлял об отмене в стране значительной части статей действующей тогда Конституции РФ и об изменении в отношениях между исполнительной и законодательной властями. Не успело это выступление прозвучать в эфире, как в Белом доме под руководством заместителя Председателя Верховного Совета Юрия Воронина (Р. Хасбулатов находился с визитом в Казахстане) собрался Президиум Верховного Совета, который осудил заявление и действия президента. Сообщение об этом было передано по телевидению. Было объявлено также, что в 12 часов ночи российское телевидение будет передавать заявления высших должностных лиц государства. Почти все граждане страны слушали эти выступления. Первым выступил Юрий Воронин. Вторым выступил с критикой и осуждением Ельцина вице-президент А. Руцкой. Третьим обратился к гражданам России Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин. После них говорил, и также с осуждением Ельцина, Генеральный прокурор РФ России Валентин Степанков, на которого Ельцин до сих пор мог всегда рассчитывать. Это был сильный удар по планам Ельцина. Позднее стало известно, что выступление президента для телевидения было записано на пленку еще утром 20 марта, а днем копии этой видеозаписи были переданы иностранным дипломатам для информирования их правительств. Ельцин торопился и сделал запись еще до того, как текст указа был полностью подготовлен в его аппарате. Виктор Черномырдин поддержал президента, но секретарь