Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг

немецкое посольство в Москве и убили посла Вильгельма фон Мирбаха. Тем самым они надеялись спровоцировать возобновление войны с Германией, которое бы способствовало дальнейшему развитию революции. Пламенная революционерка М. А. Спиридонова, считавшая террор законным политическим средством, с гордостью заявила об ответственности своей партии за это преступление. В Москве начались вооруженные столкновения. В ряде городов советы и другие организации, подконтрольные левым эсерам, тоже выступили против большевистской власти. Эти события получили известность как Левоэсеровский мятеж[1293]. В Кремле, как утверждали в Секретариате Совнаркома, были обеспокоены происходящим и намеревались «самым быстрым путем подавить восстание». Нервозность сложившейся обстановки и обеспокоенность политических лидеров мешали планомерной работе правительства[1294]. Хотя Левоэсеровский мятеж был быстро подавлен, напряженность в обществе сохранялась. 30 августа 1918 года в Петрограде поэт Л. И. Каннегисер убил М. С. Урицкого, начальника местной ЧК. В тот же день эсерка Ф. Е. Каплан на заводе Л. А. Михельсона совершила покушение на Ленина. Лидер большевиков был тяжело ранен. Вдохновляясь этими событиями и поддержкой со стороны Англии и Франции, бывших союзников России, на Дону скапливались первые значительные антибольшевистские силы. Еще весной Чехословацкий корпус, оказавшийся во время Первой мировой войны в России, поднял восстание против большевиков в Поволжье, на Урале и в Сибири. Революции угрожала опасность: как внутренняя, так и внешняя.

И снова в напряженных поисках «решений»

В ответ на внутренние угрозы большевики, ориентирующиеся на Французскую революцию 1789 года, объявили о начале красного террора — кампании арестов и немедленных расстрелов реальных и мнимых врагов режима. Целью красного террора было подавление оппозиции. В напряженной политической атмосфере дореволюционной России большевики, как и другие социал-демократы с их рационализмом, избегали тактики террора, разработанной в 1870-х годах народниками, убившими царя-освободителя Александра II и ряд других высокопоставленных должностных лиц. Однако мощное левое крыло партии эсеров, продолжатели дела народников, часто использовали террор, видя в нем действенное оружие слабых. Таким образом, объявление красного террора в ответ на убийства и покушения, совершенные эсерами, являлось и признанием слабости большевиков, и серьезным отступлением от их социал-демократических принципов.

Одновременно были использованы и другие меры для легитимации террора в стране. Большевики усилили свое влияние в региональных и местных советах. Они активизировали работу комбедов, занимавшихся изъятием зерна у крестьян, и провели первую мобилизацию в создававшуюся Л. Д. Троцким Красную армию. В нее призывали как неслуживших в армии молодых людей, так и солдат, которые формально не были уволены из старой армии. В конце апреля 1918 года была учреждена принудительная воинская повинность и разрабатывался план по увеличению численности Красной армии до миллиона человек, однако многие сельские советы просто отказывались давать людей для армии[1295].

Борьба за контроль над местными советами и кампания по резкому расширению масштабов хлебозаготовок были тесно связаны друг с другом[1296]. К тому моменту в Европейской России насчитывалось более 3500 волостей. Причем многие из них впервые были сформированы в 1917 году в ходе подготовки к волостным земским выборам. Во многих местах новые выборные земства после большевистского переворота переименовали себя в советы, но в них были представлены все слои местного крестьянства. Таким образом, на местах переход к советской власти не был непосредственным переходом к большевистской власти, будучи отражением проводившейся после февраля децентрализации политических полномочий. Весной 1918 года в ходе периодических и специально проводившихся выборов в какой-то степени удалось изменить состав сельских советов, но эти действия были намного более успешными в городах, гораздо сильнее связанных с большевистским центром.

Ухудшение ситуации с продовольствием и создание комитетов бедноты как будто бы обещали простое решение: многие сельские советы просто были объявлены комбедами после того, как из них изгнали зажиточных и ненадежных крестьян. 29 мая 1918 года было принято «Обращение к населению о борьбе с голодом». В нем утверждалось, что «хлеба все меньше и меньше доставляется в потребляющие районы», в то время как «почти все хлебные запасы — у деревенских кулаков», а «они не нуждаются в сбыте хлеба и держат его, выжидая повышения цен или продавая его по спекулятивным ценам». «Хлеб надо взять силой у кулаков, — говорилось в обращении. — Надо идти крестовым походом против деревенской буржуазии…» Кулакам была объявлена война[1297]. Впрочем, Ленин и другие лидеры большевиков настолько не представляли себе, как вести войну с кулаками, что в августе 1918 года Совнарком отправил в провинциальный Елец чрезвычайную делегацию во главе с наркомом продовольствия А. Д. Цюрупой для изучения вопроса на месте[1298]. Между тем сами комбеды быстро взяли на вооружение большевистское деление крестьян на бедняков, середняков и кулаков, едва ли не в большей степени исходя из местных представлений, убеждений и склонностей, чем из объективных показателей относительного благосостояния, что еще сильнее дестабилизировало и без того накаленную обстановку в деревне.

Комбедам поручалось проводить мобилизацию местных жителей и вернувшихся с войны солдат в Красную армию, на борьбу с Чехословацким корпусом, наступавшим в Поволжье, бывшими царскими частями донских казаков, настроенными антибольшевистски, и их возможным союзником — молодыми Вооруженными силами Юга России, после гибели Л. Г. Корнилова формировавшимися под началом генерала А. И. Деникина. В начале июня 1918 года чехословаки заняли Самару. Уфа и Симбирск были взяты в июле, 6 августа пала Казань. Из-за противодействия апрельскому декрету о мобилизации Красная армия фактически представляла собой скопище разрозненных и ненадежных добровольческих отрядов. Июньский указ о дополнительном призыве мужчин в возрасте от 21 до 25 лет тоже почти ничего не дал. Итоги его выполнения, например, в Вятской губернии расценивались как «жалкие». Схожим было положение и в других регионах. Комбедам во многих местах спускались задания не только по поставкам зерна, но и по мобилизации определенного количества мужчин. В некоторых, а может быть, и в большинстве случаев ответственность за эту работу возлагалась на активистов комбедов из числа бывших солдат[1299].

Вскоре выяснилось, что с помощью красного террора невозможно навести порядок в стране. Террор, объявленный новым орудием ЧК, в реальности уже был частью чекистских практик, особенно (но не только) в виде произвольных арестов и суровых наказаний на железных дорогах. Как показали майская и июньская волны протестов, красный террор, вероятно, лишь порождал новое сопротивление, не пресекая старого. Кроме того, он окончательно уничтожал сколько-нибудь обоснованные надежды на возможность сотрудничества с опытными специалистами по таким сложным вопросам, как производительность промышленных предприятий, финансы, статистика и другие «внепартийные» проблемы, а также с такими группами, как Совет Союзов и ВПК, многие члены которых все еще надеялись «во имя России» оказать содействие откровенно враждебному режиму. В конце лета их представительство на Литейном, 46, было наконец закрыто[1300].

Что было более существенно, красный террор, формально объявленный в августе 1918 года, неявным образом позволил всем партийным функционерам вне зависимости от их позиции и должности прибегать к террористической тактике «во