Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
В этой ситуации император обратился к Генриху Льву. Очевидно, их встреча состоялась в начале 1176 года севернее озера Комо у Кьявенны. Недавно излишне критичные исследователи пытались вычеркнуть этот факт из анналов истории, поскольку он не находит себе подтверждения в скупых строках современных ему хроник. На наш взгляд, более поздние тексты дают нам относительную уверенность в том, что свидание состоялось, и позволяют описать его содержание.
Мы не знаем, в какой степени кампания 1176 года стала результатом достигнутых здесь соглашений и насколько серьезный характер носили обязательства Генриха по оказанию помощи императору. В любом случае, политическая ситуация и соотношение сил не позволяли Фридриху оказывать давление на Вельфа. Однако затруднительное положение императора и воспоминания об их прошлом сотрудничестве были значимыми моральными факторами. Генрих с 1161 года не принимал участия в кампаниях с Италией; теперь он, руководствуясь инстинктом властителя и не поддаваясь никаким сантиментам, требовал в качестве вознаграждения за помощь имперский город Гослар. Благородный и гордый император, в свою очередь, считал подобного рода плату несовместимой с достоинством Империи.
Переговоры, возможно, были лишены внешнего драматизма и театральных эффектов, которыми их впоследствии наделила народная молва. Однако и сегодня трудно избежать соблазна представить себе в красках эту сцену — два самых могущественных властителя в Империи, представители двух больших тенденций немецкой истории, существовавших от самого ее начала до эпохи Бисмарка и даже позднее, встретились друг с другом и расстались, так ни о чем и не договорившись. Значение этого события для будущего Германии часто преувеличивалось. В конце концов, это был не разрыв, которого не хотела в тот момент ни одна из сторон. Однако в почву было брошено зерно разногласий, которое затем проросло и разрушило старую систему равновесия в Германии.
Немецкий партикуляризм, возможно, оказал решающее влияние на исход борьбы в Ломбардии, а также церковного противостояния. Войска, которые тайно перебрасывались по Лукоманскому перевалу, были недостаточно многочисленными для того, чтобы обеспечить императору перевес в Ломбардии. Когда Барбаросса решил лично повести их на соединение со своей армией в Павии, в сражении при Леньяно цвет немецкого рыцарства истек кровью в бою с миланской пехотой. Фридрих смог достичь своей цели только с большими потерями.
Первое поражение в открытом поле вновь продемонстрировало императору всю мощь его противников, и он вновь проявил готовность сесть за стол переговоров. Второй Кремонский арбитраж, с решениями которого Фридрих согласился, оказался для ломбардских городов гораздо более выгодным, чем первый. Император был готов уступить даже больше, чем сделал это позднее в соответствии с Констанцским соглашением. Единственным его условием был разрыв городов с Александром III.
В Ломбардии, однако, переоценивали свой успех и не хотели отказываться от связей с папой. По инициативе Милана они отклонили предложения посредников. В итоге соперничество между Миланом и Кремоной переросло в открытый раскол в рядах союза. Фридрих тем временем совершил очередной маневр, обратившись напрямую к Александру III. Здесь ему удалось добиться успеха, он заключил в ноябре 1176 года договор в Ананьи. Хотя папа не захотел подписывать окончательный мир без участия своих союзников, он согласился на временное урегулирование, что стало для Фридриха большим успехом.
Вопреки клятве, данной в Вюрцбурге, Барбаросса согласился отказаться от поддержки антипапы и признать Александра III. Безусловно, после семнадцати лет борьбы это решение далось ему непросто, однако оно стало необходимым. После охлаждения отношений с Англией одержать полную победу было немыслимо; немецкий клир поддерживал императора, но сам находился в изоляции; даже самые верные соратники Фридриха советовали ему как можно скорее прекратить бессмысленную борьбу.
Положение папы было более прочным, и Григорий VII демонстрировал бы на его месте совершенную непреклонность. Но Александр III уже стал стариком, не обладавшим авторитетом в Империи, а Церковь оказалась ослаблена бесконечной борьбой. Поэтому папа ухватился за возможность завершить войну, не теряя престола. Естественно, отлучение было отменено, а коронация Барбароссы признана. Сложнее обстояло дело с назначениями, которые осуществил антипапа. Александр III сохранил полную свободу действий в Италии, однако в Германии пошел на весьма значительные уступки, которые позволили Фридриху по-прежнему контролировать немецкий клир. Даже пламенный сторонник папы, кардинал Конрад Виттельсбах, вынужден был отказаться от кафедры в Майнце и довольствоваться обещанием предоставить ему первый же освободившийся архиепископский престол (таковым вскоре оказался Зальцбург). Более масштабными были территориальные требования Александра III: отказ от императорской власти над Римом, восстановление владений папы в том объеме, в котором они существовали при Иннокентии II, признание законности притязаний Церкви на «наследство Матильды». Императору пришлось пойти на весьма серьезные уступки, однако он сделал это в интересах мира.
Договор в Ананьи стал вершиной достижений как императорской, так и папской дипломатии. Он урегулировал все возможные спорные вопросы. Однако это был прелиминарный мир, которому предстояло вступить в силу только в том случае, если бы одновременно удалось договориться с ломбардскими городами и Сицилией. Споры на севере Италии Александр III хотел урегулировать лично на мирном конгрессе в Венеции.
Вскоре стало очевидным, насколько улучшилось положение Фридриха благодаря соглашению с курией. Недоверие между папой и ломбардскими городами росло, причем не без помощи императора. Города жаловались на вероломство первосвященника. Барбаросса немедленно поставил более жесткие условия, соглашаясь на куда меньшие уступки, чем в Монтебелло и тем более в Леньяно. Папа был заинтересован в том, чтобы его ломбардские союзники проявили уступчивость, и обвинял их в саботаже церковного мира.
Добиться соглашения, однако, не удалось, и тогда Александр III предложил заключить вместо мира шестилетнее перемирие. Это вполне подходило императору, который мог рассчитывать на то, что за шесть лет противоречия в союзе, из которого уже вышли Тортона и Кремона, только усилятся. Кроме того, такое решение окончательно отделяло друг от друга курию и города. Однако с присущим ему дипломатическим талантом Барбаросса смог добиться в обмен на свое согласие важной уступки. Во изменение договора в Ананьи он теперь не обещал папе конкретных территорий — речь шла только о взаимном возврате захваченного имущества, что являлось достаточно расплывчатой формулировкой. Все разногласия по данному поводу должен был разрешить суд, в котором заседали бы представители обеих сторон. Поскольку надежд на то, что посредники придут к удовлетворительному для всех решению, было откровенно мало, спорные объекты неизбежно оставались
