Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
При всем том остается неясным, против каких славян (Wandali — один из типичных для средневековой латинской литературы терминов для обозначения славян; в этом смысле он употребляется, например, Адамом Бременским: Koczy, 1933, s. 181-249) был направлен поход Кнута. Так, например, Г. Лябуда, признавая причины и цели похода неясными, из общих соображений все же считает, что Кнут вступился за обиженного лютичами ободритского князя Мстивоя (Labuda, 1964, s. 137-138, 140, przyp. 1, s. 180-184). Историк замечает также, что экспедиция не могла быть крупной, потому что Кнут отбыл из Англии всего с девятью кораблями (так в рукописи D «Англо-саксонской хроники»: «mid IX scypum»: A.-Sax. chron., p. 154); однако очевидно, что в Дании короля ждал, скорее всего, достаточно большой флот. Мнение, аналогичное предположению Г. Лябуды, высказывалось не раз, начиная от Л. Гизебрехта (Giesebrecht, 2, s. 53; Holtzmann R., 1941, s. 455; Brüske, 1955, s. 72; Hoffmann E., 1986, s. 18), но его зыбкость видна уже по самим формулировкам, в которые оно облекается: «Цель ... похода “против вандалов” определить трудно, но ясно, что она была связана с событиями 1018 г. (в данном случае — со столкновением между лютичами и ободритами. — А. Н.)» (Lübke, 4, №547, где прочая литература вопроса). Почему же? Никаких данных о датско-ободритском союзе в ту пору нет. И напротив, в свете изложенного выше логично было бы предположить, что поход направлялся против каких-то земель Польского Поморья, т. е. района, где сталкивались польские и датские интересы. В этой связи важно помнить, что Свен, один из сыновей Кнута, до того как был после гибели Олава Святого в 1030 г. отправлен отцом в Норвегию, сидел «в Йомсборге (в устье Одры. — А. Н.) и правил Страной Вендов (т. е. славян. — А. Н.)» (Снорри Стурл., с. 370, 391), иначе говоря, какой-то областью Западного Поморья.
Небезынтересно также другое аналогичное сообщение «Англо-саксонской хроники», из которого видно, что и второй поход Кнута к польскому пограничью оказывается синхронен военным действиям Ярослава против Болеслава Храброго; под 1022 г. здесь помещено известие о каком-то походе датского и английского короля «в Витланд», т. е. земли восточнее устья Вислы (A.-Sax. chron., p. 154-155). Это известие есть в рукописях D и Е «Хроники», которые до 1023 г. воспроизводят общий оригинал нортумберлендского происхождения (Gransden, 1974, р. 39-40); однако если в рукописи D в качестве цели похода назван Витланд («to Whitlande»), то в рукописи Е — близкий к английскому побережью остров Уайт («to Wiht»), обычное место сбора английского флота. Ввиду свидетельства рукописи С, что в 1023 г. «Король Кнут вернулся в Англию» («Her Cnut cyning com eft to Englande»: A.-Sax. chron., p. 157), чтение рукописи D заслуживает предпочтения; к тому же и хронологически оно более раннее — середина XI в., в отличие от конца XII в., когда была создана рукопись Е. Топоним Witland — древнеанглийского происхождения и впервые упоминается в известном рассказе о плавании Вульфстана в конце IX в. в составе так называемого «Орозия короля Альфреда», где о Висле сказано, что она «разделяет Витланд и Веонодоланд (земли поморских славян. — А. Н.)» (Oros. Alfr., p. 16: Матузова, 1979, с. 21-22, 26; о Витланде см. также: Labuda, 1960, s. 84-89; idem, 1961, s. 107-109, przyp. 146). Именно сюда была направлена в 997 г. миссия Адальберта Пражского, что говорит об особом интересе Болеслава Храброго к этому району.[45] Вероятно, оба названных похода Кнута и следует сопоставить с упомянутым известием Саксона Грамматика о войнах датского короля со славянами и самбами, т. е. хороним Sembia употреблен здесь в расширительном смысле и подразумевает не только земли прусского племени самбов (между Вислинским и Куршским заливами), но прусские приморские области в целом — ср. аналогичное словоупотребление в хронике Адама Бременского, одном из источников Саксона («самбы, т. е. пруссы»— «Sembi vel Pruzzi»: Adam IV, 18, p. 245), где самбы названы одновременно соседями Руси и Польши. А теперь напомним, что к 1022 г. относится также поход Ярослава под Берестье, захваченное Болеславом Храбрым в 1018 г. (ПСРЛ, 1, стб. 144, 146; 2, стб. 131, 134).
Итак, мы приходим к следующим выводам. В ходе борьбы за киевский стол в 1016—1019 гг., шедшей с переменным успехом, Ярослав Владимирович создал осенью 1018—1019 гг. антипольскую коалицию с Данией и Швецией. Военный союз был скреплен известным браком самого Ярослава, только что овдовевшего, с Ингигерд, дочерью шведского короля Олава Шётконунга (вероятно, летом 1019 г.), а также женитьбой Ильи, сына Ярослава, на сестре английского и датского короля Кнута Эстрид-Маргарете. Брак Ильи и Эстрид сопровождался посажением Ильи на новгородский стол — очевидно, это было одним из условий союзного договора: сестра Кнута должна была быть женой владетельного князя, а не княжича-нахлебника. Но княжение Ильи оказалось слишком кратким: в том же 1019 г., после того как Ярослав с наемными варягами и новгородским войском ушел на Киев, Илья Ярославич внезапно умер — возможно, в результате происков сторонников смещенного посадника Константина Добрынича. Так или иначе, но именно Константина Ярослав обвинил в гибели новгородского князя; Константин был подвергнут заточению и погиб через два года в Ростове, а вдова Ильи Ярославича успела еще в 1019 г. вернуться на родину и выйти замуж за ярла Ульва (по некоторым сведениям, без ведома брата). Однако это не повело к распаду русско-датского союза, который продолжал существовать по меньшей мере до 1022 г. Поворот в отношениях Ярослава и Кнута произошел позднее и был связан, надо думать, с изменениями политической ситуации на Скандинавском Севере. При шведском короле Энунде-Якобе (ок. 1020 — ок. 1050), сыне Олава, датско-шведский блок распался, уступив место союзу
