Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Право пасти скот в лесу, собирать желуди, выжигать уголь и т. д. было основой крестьянского быта многих тысяч «лесных людей», которые работали на близлежащих мануфактурах рудокопами, плавили железо и т. д.

Огромную роль в подъеме народного движения сыграл также тяжелый кризис сукноделия, наступивший в 20-х годах в результате королевской политики монополии и угрожавший голодом и безработицей огромной массе занятых в сукноделии бедняков.

Народные движения вылились в многочисленные вооруженные стычки «лесных людей» с покупателями, пытавшимися огородить свои участки, и местными властями, выступавшими в их защиту. Эти локальные волнения и открытые восстания охватили графства Сомерсет, Глостер, Уилтшир, Девоншир, Корнуол и ряд других.

Жители заповедного леса Торни и Уилтшира писали в жалобе 1616 г.: «Эта земля наших предков в последнее время наполнилась множеством тех покупщиков земли, которые столь противоестественно превращают их кормилицу в пустошь».

Летом 1631 г. произошло восстание в Уилтшире в связи с ликвидацией королевского леса в Брейдоне.

Восстание в Вустере было связано с ликвидацией королевского леса в Пиккенгеме. Но самая упорйая борьба развернулась в Глостере, в районе Динского леса — этом «царстве» множества работных людей — угольщиков и рудокопов.

Толпы восставших, вооруженные лопатами, разгоняли возводивших изгороди, уничтожали рвы и насыпи и явочным порядком продолжали пользоваться традиционными правами: рубили лес, пасли скот, убивали дичь.

Если с этими восстаниями еще могли справиться отряды местной милиции, то подлинную панику в Лондоне вызвала угроза всеобщего восстания работных людей западных графств.

В сообщении Тайному совету из графства Девон говорилось: «Когда мы взвешиваем положение этого графства, полностью (wholly) зависящего от сукноделия, становится очевидным, что те, кто живет своим трудом, окажутся нищими, будучи лишены работы». Тогда, предупреждают мировые судьи, мы уже не сможем контролировать положение в графстве. Со своей стороны суконщики, красильщики, прядильщицы, ткачи и другие занятые в сукноделии, составляющие большую часть населения этого графства, жалуются, что они на грани превращения в нищих, в случае если будут оставлены без работы.

В одном только местечке Кредитов свыше 500 человек занято в сукноделии. «И если столь велико число их в столь малой округе («in so a small circuit»), то вы легко можете представить себе, какова их численность в целом графстве».

Аналогичные тревожные сигналы поступали в Тайный совет из Сомерсета и Уилтшира.

Угроза массового восстания в западных графствах была очевидна. Симптомов его приближения было больше, чем нужно. На заседании мировых судей слышались жалобы «состоятельных прихожан» «на дух непокорности и смуты», который распространяется среди рабочих и слуг, и на тот ущерб, который наносится этим их хозяевам.

Мировых судей чрезвычайно беспокоил рост в деревнях числа коттеров, ибо, «как только эти бедняки поселяются в деревне, они начинают разрушать изгороди других людей».

В городах и местечках западных графств происходили массовые сходки ремесленников, подмастерьев и учеников. Повсюду необычайные скопления бродячего люда, сеющего смуту; местные власти находились в постоянном страхе.

В мае 1620 г. в одном из крупнейших центров западного сукноделия — в Экстере произошли бурные выступления ткачей и других сукноделов. «Они устраивают сборища, требуя работы и хлеба».

В мае 1622 г. сообщалось о многочисленных сборищах и мятежах в западных графствах страны, вызванных застоем в сукноделии, равно «как и происками непристойных и бродячих людей, которые не упускают случая сеять мятежи и беспорядки».

В 1623–1624 гг. в сукнодельческом центре Пешертон и вокруг него скопилось множество «необузданных лиц», которые не только отказывались подчиниться властям, но оказывали им открытое сопротивление. Они всячески мешали отправлению правосудия. Если не будут приняты срочные меры для пресечения их мятежа, говорится в донесении, то впредь ни одно должностное лицо не в состоянии будет исправлять свою должность во всем этом районе.

Аналогичные донесения шли из западной части Сомерсета. В окрестностях города Таунтон — значительного центра сукноделия — скопилось великое множество бродячих и мятежных людей, доставлявших большое беспокойство властям графства.

Во всех этих донесениях Тайному совету бросается в глаза тесная связь между движениями работных людей и той ролью, которую в них играет бродячий люд — обезземеленные крестьяне.

В этом как нельзя более наглядно отразилась важнейшая особенность народных движений первой половины XVII в. — их смешанный «крестьянско-плебейский характер».

Мануфактурный рабочий еще множеством нитей был связан с деревней, с ее интересами, а крестьяне сплошь и рядом были таковы только по названию — это если не сегодняшний, то завтрашний рабочий мануфактуры. Это переходное состояние огромного слоя людей олицетворял коттер.

Подавляя народные движения вооруженной силой, Тайный совет в то же время принимает меры к сохранению за мануфактурными рабочими минимального заработка, как средства предупредить всеобщее восстание.

Мировым судьям западных графств рассылаются циркуляры, в которых приказывается мировым судьям принять меры, дабы суконщики и впредь давали работу (give employment) ткачам, прядильщикам и другим лицам, занятым в сукноделии; суконщикам запрещается увольнять этих работных людей без ведома Тайного совета.

Вместе с тем началась «чистка» всех указанных графств от бродячих элементов, были расставлены военные пешие и конные посты, совершавшие регулярные ночные и дневные объезды поселений. Всех «подозрительных лиц» задерживали без промедления и потом высылали «по месту рождения».

За поимку бродяг выдавались денежные вознаграждения (по пенсу за каждого). Западные графства по существу находились на военном положении.

Вторая половина 20-х и 30-е годы проходят под знаком массовых народных восстаний на востоке и севере страны.

Эти движения также были вызваны главным образом борьбой крестьянства графств Северо-Восточной и Восточной Англии против огораживания значительных пространств и заболоченных земель.

На территории графств йоркшир, Линкольншир, Ноттингемпшир, Кембриджшир, Норфок, Сеффок и ряда других имелись сотни тысяч акров заболоченных земель, мало пригодных для земледелия, но издавна служивших окрестным деревням пастбищами, сенокосными угодьями и т. д. На них крестьяне резали камыши, ловили рыбу, били дичь — одним словом, это был фонд общинных земель для большого числа крестьянских деревень.

Нечего и говорить, что огромное большинство крестьян, населявших эти земли, были бедными Коттерами, занимавшимися всякими побочными занятиями, чтобы поддержать свой «крестьянский статус».

Однако со времени организации компании по осушению «великой равнины болот» (патент был выдан графу Бедфорду в 1615 г.) им всем грозило полное разорение, так как осушенные земли становились частной собственностью членов компании осушителей и короля.

Естественно, что традиционные общинные права крестьян при этом полностью игнорировались или возмещались в жалких размерах. О результатах этих огораживаний можно судить по одной из жалоб населения Йоркшира. «Эти селения, помогавшие прежде графству зерном, скотом и другим продовольствием, стали теперь такими бедными, что большинство жителей находится в нужде и вынуждено просить милостыню у других».

Возникшие на этой почве конфликты