Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

ему за ночлег 2 пенса в неделю. 8 лет спустя он перешел в приход Уэллс, где работал рудокопом, снимая жилье у некоего Хеллвейса за 8 шиллингов в год. Здесь он прожил два с половиной года. Затем он полгода жил в землянке (groof) на Тауэр-Хилл и покупал себе еду в соседней пивной, затем он вернулся на разработки в пределы прихода Чьютон. Здесь он копал руду в течение двух лет и все это время жил тут же в землянке.

Наконец, будучи уже не в силах больше работать, больной, он был доставлен на заезжий двор в Чьютон, где и находился в момент жалобы. Он просил мировых судей определить, где он должен дальше жить, так как ни один из указанных приходов не разрешает ему появляться.

Весьма характерна и трудовая биография некоего Генри Уоттерса. 7 лет он работал у мистера Фишера, 1 год — у Джона Маргхолла, 1 год — у Ричарда Хасккейджа, 3 года — у Роберта Геннигса, 1 год — в приходе Мэчси и 2 года — у Генри Бикнелла. Теперь, после 15-летнего труда, в течение которого он сменил 6 хозяев, он стал инвалидом: у него нет сил трудиться, но нет и средств, чтобы существовать. Он просит мировых судей определить его в дом для нищих какого-нибудь прихода.

Такова была конечная судьба наемных рабочих в предреволюционной Англии.

Единственным достижением в борьбе с пауперизмом в Сомерсете первой половины XVII в. было увеличение количества исправительных домов в графстве с 2 до 3 (в Таунтоне, Ильчестере и Шептон-Малет).

Исправительные дома были той же тюрьмой. Они находились в общем здании тюрьмы, у них даже управляющие были общие. Здания их пришли в такую негодность, что грозили обвалом. Они заливались паводком, и заключенные буквально ходили по колено в воде. Антисанитария была здесь такова, что заставляла содрогаться заглядывавших сюда представителей местных властей. К заключенным применялись самые зверские методы расправы: их били, заковывали в цепи, надевали колодки. За похлебку заставляли работать от зари до зари. Под предлогом бродяжничества сюда помещались главным образом социально опасные элементы.

Томас Верд был заключен за «угрозу убить констебля», Томас Лотт — за обиды, нанесенные мистеру Френсису Бейберу.

Под предлогом борьбы со «злостным бродяжничеством» преследовали «смутьянов», «буйных лиц», «непокорных» и мятежных работных людей: их секли кнутами, заключали в тюрьмы, им выжигали клейма, их истязали на этапах и, наконец, посылали на эшафот.

Только за один год в Девоншире по весьма расплывчатому обвинению в краже было повешено 74 человека.

Но, кто же, наконец, были те «счастливцы», которым приход соглашался выплачивать из своей кассы недельную милостыню, достаточную лишь для того, чтобы сделать их агонию более длительной и мучительной. Нам посчастливилось обнаружить их список для прихода Истчиннок (в Сомерсете). Вот они:

Роберт Уайт и его жена в возрасте около 80 лет.

Иоанна Иллер, парализованная, около 80 лет.

Мэри Геллен, старая немощная женщина.

Барбара Тэйлор, вдова с четырьмя малыми детьми.

Роберт Слейд и его жена, около 67 лет.

Иоанн Уотеркомб, парализованный.

Алиса Сноу, 60 лет, Генри Поллард, 60 лет, и Томас Кокер и его жена, 80 лет.

Не вправе ли мы сделать вывод, что «вспомоществование бедным» было на деле помощью мертвецам.

О том, сколь смехотворным, издевательским, ничтожным было это «вспомоществование» со стороны приходских властей, свидетельствуют данные, почерпнутые из протоколов квартальных сессий Сомерсета. Из них мы узнаем, что максимальная помощь бедным из приходских фондов равнялась 6 пенсам в неделю, в то время как самое ничтожное дневное пропитание стоило 3 пенса. Такая «помощь» была даже в глазах отнюдь не страдавших излишней чувствительностью констеблей «едва ли достаточна для того, чтобы сохранить им жизнь» (scarce sufficient to preserve them alive).

Неудивительно поэтому, что даже те «счастливцы», которых «содержали» приходы, вынуждены были нищенствовать и побираться.

Любопытно при этом заметить, что столь расчетливые попечители бедных становились неумеренно щедрыми, когда речь шла об оплате штата исправительных домов и тюрем. Так, например, управляющий исправительным домом получал оклад в 40 фунтов в год, т. е. в 30 раз больше максимальной годичной помощи, получавшейся бедняком.

В конечном счете содержание бедных перекладывалось на плечи трудящейся части прихода.

В протоколах мировых судей имеются многочисленные жалобы на то, что приходские власти, ведавшие призрением бедных, чрезвычайно неравномерно облагали жителей прихода. Так, в приходе Хастон раскладка «налога для бедных» велась по числу акров, независимо от реальной стоимости земли. Однако, в то время как владельцы лучшей земли получали с акра 30–40 шиллингов дохода, акр менее удобной земли приносил в год в 4 раза меньше. Жалобщики требовали, чтобы обложение велось пропорционально доходу.

Наиболее состоятельная часть прихода сплошь и рядом отказывалась участвовать в «содержании бедняков».

Мистер Прени, джентльмен, купил церковный патронат в приходе Сомертон. Его приход исчислялся в сумме 300 фунтов в год, но он отказывался уплатить причитающийся с него «налог для бедных» в размере 5 шиллингов.

Итак, абсолютизм был бессилен решить проблему обеспечения трудом десятков тысяч в нем нуждающихся, ибо он тормозил развитие капиталистического уклада производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Но именно поэтому он был также бессилен справиться с проблемой пауперизма.

Этим был неизбежно обострен весь социальный конфликт между феодальной и буржуазной Англией. Недовольство народных низов задолго до 40-х годов накалило политическую и общественную атмосферу внутри страны. Неоднократно возникавшие народные волнения ослабляли и расшатывали устои абсолютистской монархии, подготовляя и приближая час ее падения.

3. Рост недовольства масс и возниковение революционной ситуации

Социальные движения в Англии в начале XVII в. в полном объеме до сих пор еще не исследованы.

Однако даже те скупые и немногочисленные факты, которые введены в научный оборот и которые могут быть почерпнуты из опубликованных источников, не оставляют никакого сомнения в том, что первые десятилетия XVII в. были временем резкого обострения недовольства широчайших народных масс. Возмущение трудящихся прорывалось не только в глухих волнениях и бесчисленных актах пассивного сопротивления властям, но и в открытых и с годами все учащавшихся восстаниях, которые и являлись основным свидетельством складывавшейся в стране революционной ситуации.

Задача заключается в том, чтобы исследовать исторические формы и характерные особенности народных движений в Англии первых десятилетий XVII в.

Глубокий кризис феодальной экономики в предреволюционной Англии, с одной стороны, и пагубные последствия процесса первоначального накопления для широких масс — с другой, определили специфические черты народных движений изучаемой эпохи и их динамику.

Главной характерной особенностью этих движений является невозможность сколько-нибудь четкой дифференциации их на «сельские» и «городские», выделения в них интересов «крестьянских» и «плебейских».

Это своеобразие возникло потому, что крестьянская деревня была уже