Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский
Но особенно существенным было то, что английские эмигранты 50-х годов XVI в. в своих тираноборческих трактатах создавали и разрабатывали ту политическую теорию, которая получила в 20–40-х годах XVII в. соответствующую интерпретацию, отвечающую новым условиям социально-экономического развития и религиозно-политической борьбы в Англии при первых Стюартах.
Следует при этом отметить, что элемент собственно догматический был отодвинут на задний план. Пуританизм выражал протест революционных классов Англии против социально-политических последствий английской реформации. Действительная история пуританизма начинается лишь с 90-х годов XVI в.
Известно, что начало правления Елизаветы было отмечено заметным ослаблением религиозной оппозиции англиканизму, ввиду того что сама англиканская церковь сделала ряд шагов навстречу кальвинизму.
Однако официальная королевская реформация при Елизавете, восприняв значительную часть догматики кальвинизма и прежде всего учение о предопределении, в то же время мало что изменила в ритуале и вовсе не затронула церковную организацию, т. е. осталась церковью, управляемой прелатами — епископами, назначавшимися короной.
Англиканская церковь оставила нетронутыми именно те стороны культа, которые затрагивали самые животрепещущие социально-этические и политические интересы буржуазных классов, несовместимые с организационной и обрядовой стороной королевской церкви.
Этим обстоятельством и объясняется как появление самого пуританизма, так и характерная особенность его доктрины, которая отличалась резким преобладанием не столько догматических расхождений с англиканизмом, сколько внешних, обрядовых. Требование сделать все практические выводы из учения о предопределении как в церковной, так и в общественной жизни — основное в пуританизме. Этот буржуазный практицизм служит ярчайшим свидетельством классовой подоплеки пуританизма.
Как известно, центральным догматом кальвинизма было так называемое учение о предопределении. Согласно ему участь всякого христианина предвечно определена богом: верующий ни собственными усилиями, ни с помощью церкви не в состоянии изменить приговор неба. «Божье избрание» обрекает одних на вечное спасение, других — на вечную гибель. Основания этого «божьего избрания» неизвестны, как неизвестна судьба каждого верующего в отдельности.
«Избранник божий» уже не может отпасть от «благодати» — все, что он предпринимает, он делает во «славу божию», с другой стороны, отверженному уже никакие «добрые дела» не помогут умилостивить небо.
Так, поставив верующего лицом к лицу с богом, кальвинизм освободил его от всех земных связей и прежде всего от власти католической церкви, вся моральная сила которой была основана на том, что она Дарует верующему спасение.
Ответ на вопрос «об избрании» был дан прежде всего на английской почве: он воплотился в учении о так называемом «светском призвании». Это учение, являющееся по существу своеобразной религиозной санкцией всех узурпаций и насилий буржуазии эпохи первоначального накопления капитала, воочию свидетельствует о том, выражением каких и чьих земных интересов явился английский пуританизм.
Согласно этому учению «спасение» Совершается не без ведома и не без участия верующего. Никто не «спасается» против его желания. «Избранный» ощущает «милосердие» божие еще здесь, в земной жизни, и поэтому преуспевание в этой жизни может служить свидетельством «спасения» в той. Отсюда следовал вывод, что, чем энергичнее верующий преследует свое «земное призвание», удачливее ведет свое предприятие, торговлю, чем более он богатеет, тем очевиднее свидетельство его «избранности».
Таким образом, если догмат о предопределении только отражал «неисповедимую» стихию хозяйственной деятельности, то успех этой деятельности в конечном счете стал рассматриваться как воля божья, как признак «избрания».
Отсюда те качества пуритан, которые рождали, с одной стороны, неразборчивость в средствах обогащения, беспощадную жестокость по отношению к бедным, как «презренным» и «отверженным», и, с другой стороны, — упорство и целеустремленность, самоотверженность и вдохновение, мужество и неустрашимость — качества, которые в глазах феодальной эпохи были несовместимы с «подлыми душами» простонародья.
Такова в зародыше идеология буржуазного индивидуализма. Силы индивидуума развязываются для достижения индивидуального блага любой ценой. От общества лишь требуется невмешательство в эту волчью «войну всех против всех».
Выражением тех же реальных потребностей буржуазии был и основной социально-этический принцип пуританизма — «воздержание».
Пуританин приносит потребности своей плоти в жертву не идеальному божеству, а золотому фетишу. Он живет бедно, чтобы умереть богатым, он отрешается от «меньшего блага» — мимолетной роскоши ради достижения «большего блага» — возможности капиталистического накопления.
Чтобы удержать у себя деньги как капитал, он препятствует их растворению в средствах потребления. «Но, с другой стороны, он может извлечь из обращения в виде денег лишь то, что он дает обращению в виде товара. Чем больше он производит, тем больше он может продать. Трудолюбие, бережливость и скупость — вот, следовательно, его основные добродетели; много продавать, мало покупать — в этом вся его политическая экономия».
Одним словом, этика пуританизма противопоставляла потребляющему богатству феодалов производящее богатство буржуазии.
В этой связи стоят и основные обрядовые требования пуритан — изгнание из церкви всего, что напоминало роскошь и богатство римско-католического «язычества», икон и скульптур, цветных стекол и дорогостоящих алтарей, покрывал и священнических облачений, музыки и песнопений, т. е. абсолютно всего, что противоречило буржуазному идеалу «дешевой церкви».
Еще более практическое значение имели организационные расхождения пуритан с англиканской церковью.
Как уже указывалось, англиканская епископальная церковь при Елизавете стала инструментом королевской политики. Отсюда стремление пуритан выбить из рук короны это орудие, подчинить его интересам буржуазно-дворянской оппозиции.
К этому в основном и сводятся организационные принципы пуританской церкви, изложенные профессором Кембриджского университета Картрайтом в сочинении «Наставление в вере» (Book of discipline) и известные под названием пресвитерианства.
Вместо клириков, находящихся под контролем епископов, назначаемых королем, Картрайт требовал проведения в жизнь принципа выборности проповедников общинами верующих, управляющихся пресвитерами — старшинами из среды «лучших людей», т. е. наиболее богатыми членами общины. Точно также власть епископов должна была перейти к консисториям — советам, состоящим из пресвитеров и проповедников ряда общин.
Таким образом, вместо церкви, контролируемой короной, пресвитериане требовали церковь, контролируемую буржуазией и новым дворянством.
Основой пресвитерианства было учение Августина о церкви, воспринятое и переработанное Кальвцном, как «государстве божьем церкви Христа», как институте, совершенно
