Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский
Яков I Стюарт пошел по иному пути: он распустил парламент, вновь созвал его на короткий срок (3 месяца) в 1614 г. По существу же за роспуском парламента 1611 г. наступает период беспарламентского правления больше чем на целое десятилетие — до 1624 г „когда английский абсолютизм принимает классические черты, приближавшие его к образцам абсолютизма континентального и вместе с тем приближавшие его катастрофу в Англии при Карле I, втором Стюарте на английском престоле.
Осуществляя на практике в период беспарламентского десятилетия тот принцип, согласно которому с роспуском парламента прекращают свое существование «дарованные» королем «свободы и вольности», Яков I вводит и взимает незаконные «импозиции», прибегает к взысканию старых, феодальных повинностей вроде «подмоги» по случаю брака королевской дочери и «добровольных пожертвований». Однако это не создает ни прочной финансовой, ни политической базы для абсолютизма Стюартов. Это была по существу новая для Англии форма абсолютной монархии, базировавшаяся на политическом трактате Якова I и на поддержке отживших сил феодального общества — остатков феодальной аристократии, уцелевших до первых десятилетий XVII в., феодального дворянства и высокой англиканской государственной церкви. Эта политическая форма стояла в решительном противоречии с классовыми интересами нового дворянства и буржуазии — передовой силы на заре буржуазной революции.
Якову I удалось задержать, предотвратить непосредственную опасность революционного взрыва; «пролог революции» не вылился в революцию при первом Стюарте. В период беспарламентского правления Яков I сталкивался с возраставшими экономическими трудностями, которые он и его советники пытались преодолеть чрезвычайными средствами. Особенно эти трудности возросли с началом 30-летней войны, в которую вступает Англия, руководствуясь соображениями династической политики Стюартов.
В 1621 г. королю вновь пришлось созвать парламент и обратиться к нему за поддержкой. Однако в этот момент стюартовский абсолютизм оказывается особенно дискредитированным нелепой внешней политикой, продажностью и взяточничеством близкйх советников короля и военными неудачами. Особой остроты достигает конфликт в связи с вопросом об испанском браке престолонаследника, который Яков I также относил к области королевской прерогативы и считал его недоступным пониманию парламента. Между тем с вопросом о предполагавшейся женитьбе будущего Карла I на испанской инфанте были связаны весьма острые экономические, политические и религиозные интересы различных классов английского общества. Испанский брак наследника престола казался совершенно неприемлемым английским купцам и мануфактуристам, ревнителям пуританского благочестия, ибо он означал ущемление их коммерческих интересов. В результате брака «католическая опасность» чрезвычайно возросла бы для английских купцов и мануфактуристов, привыкших отождествлять свои классовые интересы с «национальными интересами» и даже «общим благом» Англии.
В декабре 1621 г. королю была представлена петиция и ремонстрация палаты общин с резкими выпадами против Испании и испанского короля, в котором Яков I видел не только своего будущего тестя, но и союзника в борьбе за «палатинат», за курфюршество Пфальцское — «достояние» своей дочери Елизаветы и ее мужа Фридриха Пфальцского. По династическим соображениям Яков I был готов идти на союз с католической Испанией, принося ей в жертву интересы английских купцов и мануфактуристов. Пуритански настроенные классы — буржуазия и новое дворянство — ненавидели Испанию и в браке Карла с инфантой видели осуществление «злокозненных» планов и «дьявольских» интриг английских и испанских папистов, которые усилили в это время свою пропаганду.
Палата общин требует от короля мер для защиты «истинной религии». В качестве условия предоставления королю финансовой поддержки палата выдвигает требование решительного изменения внешней и внутренней политики.
Крайне раздраженный сопротивлением и требованиями палаты общин, Яков I ответил на петицию парламента, написанную в верноподданническом тоне, насмешками и издевательствами. Яков I вновь развивает «теорию», согласно которой «права и вольности» парламента являются не его «наследственным достоянием», а актом королевской милости, которая может быть отнята в любой момент. Когда палата общин заявила решительный протест, указав в своем меморандуме, что обсуждение всех важнейших вопросов, касающихся короны, государства, защиты религии и англиканской церкви, является старинным и несомненным, прирожденным правом палаты, Яков I уничтожил его. На заседании Тайного совета в присутствии наследника престола, лордов и секретаря палаты общин король собственноручно вырвал из журнала палаты общин текст меморандума, чтобы устранить возможность использовать его «двусмысленные выражения» в будущем в качестве прецедента для дальнейших вторжений в область королевской «прерогативы».
Затем парламент был снова распущен и не созывался до 1624 г. — последнего года царствования Якова I. Почему же в 1624 г. Яков I был вынужден снова собрать парламент? Почему в тронной речи (февраль 1623/24 г.) король решительно изменил свой тон и просил «свободных и искренних советов» обеих палат парламента по вопросу о браке принца Уэльсского? Мало того, Яков I отрекся и от прежних своих посягательств на «законные права, вольности и привилегии парламента». Почему же король был вынужден отказаться, хотя бы на словах, от того, к чему он стремился на протяжении всего своего царствования?
Объясняется это тем, что английский абсолютизм оказался перед фактом краха нелепой внешней политики Якова I и острой финансовой нужды. Яков I искал способа выпутаться из тяжелых экономических и политических затруднений. Ему приходилось в свою очередь выслушивать уроки палаты общин, которая признала условия брачного договора с Испанией несовместимыми с честью самого короля, с безопасностью английского народа и с интересами протестантских союзников Англии.
Однако на деле оказалось, что лживый и неискренний первый представитель династии Стюартов, как и последующие ее представители, вплоть до Якова II, вел двойную игру: отрекаясь на словах — в тронной речи — от проекта испанского брака, Яков I продолжал тайные переговоры с «клевретами короля испанского». Его выдал не кто иной, как его любимый фаворит Бекингем, весьма развязно и цинично предложивший королю сделать выбор между своими подданными и испанцами и дать недвусмысленный ответ по вопросу о браке будущего Карла I и инфанты. Переписка Бекингема с Яковом I — яркий образец морального вырождения стюартовского абсолютизма. Это по существу обвинительный приговор «нелепому (grotesk) выродку», как называет Маркс Якова I[136]. Политические интриги, шантаж, распространение ложных слухов среди членов парламента — вот те приемы, при помощи которых Яков I старается выудить «субсидии» и финансовую поддержку парламента, не
